— Хм.
— За порядком следят плохие парни, но дела налаживаются. Все считают, что надежда есть. Я не знаю, как так получилось: с городом случилось самое страшное, что можно только представить, с десяток различных кошмарных событий, а дела налаживаются. Как так вышло?
— Мне всё равно, — сказала Призрачный Сталкер.
— Это твой город.
— Конец света наступит меньше, чем через два года. К тому времени я всё ещё буду сидеть тут. Мне… как бы это сказать? Короче, мне пофиг.
— Я пытаюсь поддержать беседу.
— Херово получается, — ответила София.
Эмма закрыла рот и уставилась на свою подругу.
— Конец света через два года, — добавила София. — Просто смешно притворяться, будто всё становится лучше, что есть надежда. Ещё несколько сотен раз мир обернётся вокруг своей оси, и всё закончится.
“Завидует?”
— Перспективы довольно клёвые, — сказала Эмма, пропуская замечание Софии мимо ушей. — Можешь представить, будущее давно не выглядело так радужно. Огромные возможности, если подтвердятся слухи об открытии портала между измерениями. Или даже нескольких порталов, если верить самым невероятным слухам. Пути эвакуации, ресурсы, работа. И в центре всего этого — Броктон-Бей.
София фыркнула.
— И даже более того. Если говорить о надежде, о будущем, кто может быть символичнее чем дети? Ты знаешь эту идею, о том что дети — это будущее? Герои тоже, они символы надежды. Совмести это вместе и получишь школу Аркадию. Школы Уинслоу больше нет, и учеников недостаточно, так что нас всех собирают вместе.
— И что?
— Ну и получается, что вся надежда мира — это Броктон-Бей. А вся надежда Броктон-Бей — старшая школа Аркадия. А надежда школы? Герои и победители. Я твёрдо намерена стать победителем. В каком-то смысле, это всё равно что быть королевой мира.
— Популярный ребенок в какой-то школе?
— В старшей школе Аркадии, — сказала Эмма и пожала плечами. — Это лишь одна из точек зрения.
— Весьма убого.
Эмма ухмыльнулась:
— Кое-кто не в духе.
— Это убого, потому что ты выставляешь себя на посмешище, ты упустила одну важную деталь.
— Какую?
София пожала плечами:
— Будет лучше, если ты сама узнаешь. Я не собираюсь тебе всё разжёвывать.
Эмма закатила глаза. София просто пытается задурить её мозги. Игнорировать её не сложно.
— Я пойду. Сказала бы, что было приятно пообщаться, но…
— Сука, — София явно услышала последнее "но".
— Да, точняк, — ответила Эмма, прежде чем положить трубку. Она встала с прикрученной к полу табуретки, потянулась, затем помахала рукой.
София подняла обе руки и махнула на прощание правой. Руки были сцеплены наручниками, горящий светодиод говорил о замкнутой электрической цепи.
Эмма не была уверена, что вернётся. Возвращаться и быть верной, значит предать все те причины, по которым она разорвала дружбу с Тейлор. Тейлор была занудой и неудачницей. Теперь София стала не лучше.
Забавно, что согласно философии, которой придерживалась София, она сама сейчас стала жертвой, а не хищником.
* * *
— Эй, пап?
Отец повернулся, не сводя глаз с дороги:
— Что такое?
— Не против сделать крюк? Я бы хотела посмотреть на дом Тейлор.
— Я думал, вы больше не дружите.
Эмма покачала головой:
— Я… пытаюсь смотреть на всё по-новому. Всё очень изменилось, и проще всего разобраться в изменениях, если взглянуть на знакомые места, а её дом мне очень хорошо знаком.
— Конечно. Если никто не против.
Мама и сестра не возражали.
В городе всегда были свои богатые и бедные районы, свои холмы и долины, но сейчас, казалось, что контраст значительно вырос. Однажды она заявила, что может у любого дома в Броктон-Бей с ходу найти несколько проблем. В некотором роде, теперь всё стало наоборот. На каждые десять домов приходились одни руины, заброшенная постройка, а то и просто куча обломков. На каждые десять неповрежденных участков дороги, приходился один такой, по которому не могла проехать машина.
Они выехали на Лорд-стрит, улицу, на которой стоял дом Тейлор.
Когда они подъехали, Эмма увидела, что Тейлор помогает отцу выгрузить коробку из нового или может просто недавно вымытого автомобиля. Он что-то сказал, и она засмеялась. Это случайное проявление эмоций поразило её.
Ещё больше поразило её то, как Тейлор повернулась всем телом, и проводила их взглядом, наблюдая за машиной, когда папа Эммы сбросил скорость и проехал мимо.
Она нисколько не напоминала того человека, которого знала Эмма, это была не та девочка, которая подошла к её дому после возвращения из летнего лагеря, и не та девочка, которую они облили соком. Линии её скул и подбородка стали более резкими, кожа загорела до светло-бронзового цвета, длинные черные кудри выросли и стали слегка растрепанными из-за долгого воздействия ветра. Когда она под руководством своего отца вытаскивала коробку, на её руках проявились небольшие мускулы.