— Как ты и говорил — я уже не та, что раньше, — ответила я.
Папа взглянул на меня, прямо в глаза, и я на секунду замерла. Этот внимательный, изучающий взгляд…
Он знает?
— Так и есть, — просто ответил он.
Не подтверждение моих опасений, но и не отрицание. Просто констатация факта, который мы оба знали.
— Если ты хочешь, чтобы я пошла, скажи мне. И я пойду. Ты мой папа. Скажешь мне сделать что-то — и моя обязанность это исполнить.
— Нет, — он покачал головой. — Мы оба знаем, что это не так.
Вместо ответа я откусила ещё один кусок блинчика.
— В любом родителе живёт маленький страх, что, возможно, в один прекрасный день его ребёнок поймет, что ты не всезнающ и не всесилен. И что он не обязан делать то, что ему сказано. Но ты живешь вместе с ребёнком, бок о бок, и, как родитель, привыкаешь себя вести так, будто у тебя есть власть. Ты веришь в это так же, как и твой ребёнок. Для некоторых — для большинства — эта уверенность в себе уходит, как только ребёнок становится подростком. Родитель превращается из самого важного человека в жизни в обузу.
— Ты никогда не был для меня обузой, — сказала я.
— Знаю, — ответил он. — Но это всё только усложняет, верно? Большинство семей переживают этот переход, это изменение постепенно. Шаг за шагом дети проверяют на прочность родительский авторитет, и не сразу узнают, насколько он хрупок. А что у нас? У меня не было времени, чтобы привыкнуть к этому. Всё решилось в одну ночь, за один разговор. Ты решила, что я больше не имею права голоса в твоей жизни.
— Но это не так, — то, что он сказал, встревожило меня, сильнее, чем я могла выразить. — Я хочу, чтобы у тебя был голос. Ты можешь установить комендантский час или заставить меня пойти в школу, я послушаюсь. Буду ныть и спорить, но подчинюсь. Твой голос имеет значение.
Папа потянулся через кухонный стол, взял меня за руку, поднес к губам и мягко поцеловал пальцы.
Затем тихо произнес:
— Я надеюсь, что если когда-нибудь у тебя будет собственный ребенок, тебе не придётся слышать ничего подобного.
Он отпустил мою руку, и я убрала её.
— Ты уверена, что не хочешь пойти в школу? — спросил он.
Я кивнула.
— Значит, это твоё решение, — сказал он. — Не моё. Где ты будешь работать?
— На набережной, — сказала я. — Близко, хорошо платят и неплохо кормят. А ещё там безопасно.
— Своим бывшим коллегам я не рекомендую работать настолько близко к местному суперзлодею, — ответил папа.
Я доедала блинчик, не зная, что ответить.
— Ты будешь там во время обеда?
Я кивнула.
— Давай встретимся там. Дел невпроворот, и хотя всё идёт хорошо, я хотел бы найти немного времени и для тебя. Пообедаем где-нибудь, или, может быть, я принесу еду с собой? Что думаешь?
Это было некстати по множеству причин. Даже просто моё пребывание здесь уже создавало проблемы. Я была не там, где нужно. Очень неудобно совмещать обычную жизнь и деятельность кейпа. Каждый разговор с отцом заставлял меня нервничать, я пыталась понять, догадывается ли он о чём-либо. Я переживала, что стоит мне только выйти за дверь, как я наткнусь на поджидающих меня героев, которые после стычки с моими клонами-мутантами, а может и каким-то другим образом, сумели определить мою личность. Я опасалась, что отцу могут позвонить и выдать меня, как в тот раз, когда я прогуливала школу. Только в этот раз тут будут замешаны ещё и супергерои.
Последний такой разговор нанёс непоправимый ущерб нашим отношениям. Настолько большой, что я дошла до того, что проверяла свой дом и окрестности в поисках угроз и ловушек. С папиной точки зрения, ну... мы всё достаточно подробно обсудили. Только вот отношения не стали лучше.
Оторваться от необходимых дел, чтобы пообедать, получить новую информацию и не дать папе заподозрить, что я вновь скрываю правду? Чтобы не допустить ещё один неловкий разговор?
Я была к этому готова.
— Было бы чудесно.
Он улыбнулся.
Я взяла со столика с телефоном блокнот, в который мы обычно записывали разные номера, и записала туда свой.
— Позвони мне, когда будешь подходить.
— Это твой номер?
— Да.
На мгновение он погрустнел, затем чуть оживился:
— Полагаю, он нужен тебе, чтобы остальные могли с тобой связаться.
— Да, — сказала я. — Мне нужно идти. Хочу немного пробежаться, и, может, поболтать кое с кем, прежде чем начнётся работа.
— Береги себя. Позвоню в одиннадцать-одиннадцать тридцать.
Кивнув, я забрала бумажник с документами и наличкой, новый перцовый баллончик, отцепила чехол с ножом от рюкзака, висевшего на задней двери. Это был запасной нож. Не слишком хорошего качества, ведь происхождение моего первого ножа было бы сложнее объяснить. Этот же вполне подходил для самообороны, с такими многие сейчас ходили по городу.