— Что за бардак в переулке?
— Мусоровозы не могут проехать по дороге. Проспект Шейл всё ещё плох, и никто не сказал его жителям, что не надо выкидывать мусор на тротуар. Его там куча, сейчас жарко, и всё воняет.
— Я разберусь, — ответила я. Не так давно вонял весь город, и люди не жаловались. — Что с поставкой еды?
— Овощи в одном из заказанных тобой поддонов, оказались испорченными. Подгнившими. Я хотела вчера вечером их приготовить, чтобы сегодня Форрест просто разогрел и дал людям на обед, но их невозможно было спасти. Подумала, что тебе захочется что-нибудь получше жидкой похлёбки. Но потом я была так занята детьми, что забыла. Прости.
— Всё в порядке, — сказала я. — Ты прекрасно справилась. Лучше, чем я ожидала. Я придумаю что-нибудь с обедом. Может, подключу местных, кто этим занимается. Что мы давно не ели, и что любит большинство людей?
— Пиццу! — раздался голос одного из подопечных Шарлотты.
— Пицца — это хорошо, — сказала я. — Если повезёт, я смогу найти кое-кого, кто открыл пиццерию на севере города. Можем заказать по порции на каждого рабочего, ещё по порции каждому ребёнку на вечер. При условии, что они будут хорошо себя вести в школе и сделают домашнее задание.
Дети восторженно загалдели, а один буквально запрыгал от радости.
— Форрест, — позвала я. — Можешь проводить детей до автобусной остановки? Мне нужно поговорить с Шарлоттой.
Форрест молча распрямился, взял в обе руки бумажные пакеты с обедами и подошёл к детям. Те, словно магниты, прилипли к его ногам и зацепились за них. Он так и пошел к дверям с ними на ногах. Остальные, кто не успел присоединиться, отправились за ним почти как насекомые за мной.
Насекомые моментально пришли в движение, закрыв дверной проём. Незачем показывать подруге Шарлотты вид улицы и давать подсказку о нашем месторасположении. Та испуганно пискнула и отшатнулась.
Шарлотта действительно привела кого-то, кто боится насекомых?
Я посмотрела на девушек. Шарлотта обеспокоенно хмурилась, а её подруга выглядела испуганной: руки сжаты в кулаки, глаза широко распахнуты.
— Я вижу, Джесси всё ещё писает в кровать, — заметила я.
На одной из двухъярусных кроватей в другой комнате насекомые обнаружили мокрое пятно. Надо было поговорить о каких-то банальных вещах, чтобы ещё больше не напугать новенькую.
Шарлотта широко раскрыла глаза:
— Чёрт! Я была так занята, пытаясь за всем уследить…
— Всё нормально, — сказала я. — Я разберусь.
— Ты не должна, — ответила она. — Ферн…
— Есть ещё кое-что, о чём я хотела поговорить. Твоя подруга… — я посмотрела на неё, она до сих пор нервничала. Зачем Шарлотта привела её сюда, если она такая пугливая? — Сплетница проверила её?
— Это произошло спонтанно. Знаю, это было глупо, но…
— Не хочу показаться грубой, — сказала я. — Но исключений быть не должно. Прежде чем приводить кого-то сюда, его следует проверить.
— Я буду осторожнее.
— Будь добра. Я могу сделать что-то ещё, чтобы отблагодарить тебя за помощь?
— Ты платишь мне более чем достаточно.
— Дай мне знать, если что-нибудь придёт на ум. Пока что давай поищем пиццу и, может быть, сладости для детей на вечер?
— Думаю, они оценят. Им тяжело возвращаться к школе, возвращаться к тому, что даже отдалённо напоминает ежедневную рутину.
— Хорошо, — сказала я. — Только не говори им про сладости. Пусть это будет сюрпризом. Думаю, автобус уже подъезжает, так что поторопись на остановку.
— Завяжи глаза, Ферн, — сказала Шарлотта.
Через минуту они ушли.
Я вздохнула и принялась за уборку. Насекомые унесли неиспользованные бумажные пакеты и остатки листьев салата.
«Все сейчас в школе», — подумала я.
Я почувствовала сожаление. Часть меня хотела пойти, доказать самой себе, что я пережила прошлое, выросла. Я хотела, чтобы в моей жизни стало немного больше нормальных вещей, наподобие завтрака с папой.
Но в то же время, было множество причин не делать этого: моё лицо могло засветиться, в школе учились Стражи, к тому же, у меня и без учёбы было много дел.
Лучше держаться от школы подальше.
Вернулся Форрест:
— Хочешь их увидеть?
Я кивнула, и мы вышли из логова через центральный вход.
Вокруг нас набережная и бывшая криминальная часть доков сливались в единое целое. Новые улицы, новые тротуары, новые здания. Многие люди вышли на улицу всего десять или пятнадцать минут назад, кто-то начал работу пораньше. Создавали нечто-то новое как единая община.
При моём приближении разговоры прекратились, работа остановилось, всё внимание переключилось на меня.