— Дать освоиться, — повторила я.
Он взглянул на нож:
— Я знаю только, что мы пока не настаиваем на соблюдении большинства правил. Однако некоторые теперь делают перерывы, выходят на улицу, курят, разговаривают, дышат свежим воздухом и греются на солнце. Эти люди надолго не задерживаются.
Он смотрел на трёх учеников у входа. Из тех, в ком не сквозила усталость, потрёпанность или настороженность. Из тех, кто, несомненно, покинул город, когда всё полетело к чертям.
Я осознала, что я не единственная, кто видит это различие.
— Мне кажется, им страшно. Мы видим приятный солнечный день, а они воспринимают только то, что оказались на улицах чертовски опасного города.
Я ничего не ответила, он пожал плечами:
— Если пойдёшь внутрь, нужно будет найти приёмную. Они разберутся с твоим расписанием.
— Хорошо, — сказала я. Нет смысла объяснять, что я здесь не ради занятий.
Пока я добралась до входа в школу, к тому же охраннику подошли ещё трое подростков помладше, собираясь задать несколько вопросов.
Стало понятно, для чего здесь нужна охрана. Пара учеников, которые не захотели расстаться с оружием, явно были одной из причин. Привычный уклад жизни полетел к чертям, и здесь старались сгладить худшие последствия.
Однажды я уже была здесь, но тогда дело касалось жизни и смерти, и я могла ориентироваться с помощью насекомых. Сейчас же, на незнакомой территории в окружении тысячи учеников в здании, приходилось прилагать немалые усилия, чтобы выключить силы, которые я уже использовала почти автоматически. Нельзя полагаться на то, что если я начну прощупывать очертания коридоров, небольшое облачко мух останется незамеченным.
Так же, как и снаружи, внутри я обнаружила несколько небольших групп учеников, всего человек десять, которые выходили подышать, или возвращались в класс.
Я понимала, что могла бы спросить дорогу у них, но мне не хотелось беспокоить тех, кто сознательно избегал общения. Мужчины и женщины в форме, стоящие на пересечениях коридоров? Можно спросить их, но и в этом не было нужды. На стене были вывешены указатели.
Надпись на стене состояла всего из одного предложения: без знаков препинания, с большой чёрной стрелкой, указывающей направление.
“новые уеники зайдите в приёмную”
Опечатка разрушила последние надежды на то, что я найду здесь хоть какое-то подобие порядка.
Я заметила ещё несколько листов с объявлениями, моё внимание привлекли не заголовки или содержание, а карикатура, нарисованная маркером на стене рядом.
Каждый лист был озаглавлен: "Знай, где ты", а рядом с карикатурой была информация про Рейчел. Грубый набросок собаки был изображён вгрызающимся в уголок листа, а облачко с текстом над её улыбающейся головой гласило: “ты нихрена не знаешь”.
Кажется, это был кто-то из фанатов Рейчел.
Я направилась в сторону приёмной, чувствуя абсурдность происходящего. Всё было нереально. Коридоры с блестящими полами, отполированными сотнями ног, старые шкафчики и доски объявлений, раскрашенные в яркие цвета — всё это нисколько не сочеталось с настороженными, напряжёнными, готовыми в любой момент вмешаться охранниками и вооружёнными подростками, бродившими по двору.
Странно было понимать свою роль во всём происходящем. Подростки и школа вообще всегда ощущали влияние местных банд. Это чувствовалось в мелочах. Бандитскую символику царапали на стенах, объявления сообщали азиатским ученикам о том, что делать, если АПП попытается завербовать их или отнять деньги. Всегда были проблемные дети, которые носили определённые цвета и символы, обозначающие их принадлежность. Если подростки надевали жёлтое, это что-то означало, так же как тогда, когда взрослые набивали себе татуировки с изображением шаров-восьмёрок.
Я понимала, что Аркадию тщательно отмыли, и что пока люди хоть немного не освоятся, порядка не будет. Но даже с учётом всего этого, странно было осознавать, что вокруг не было никаких признаков банд, пожалуй, впервые с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать.
Не осталось никаких группировок, кроме нашей. Мрак, Сплетница, Сука, Регент, Чертёнок, Кукла и я были неясными, пугающими силами, с которыми люди предпочитали не связываться. Несмотря на то, что мы не были такими отморозками, как некоторые до нас, люди всё ещё воспринимали нас как что-то, о чём надо предупреждать других.
Я наблюдала за людьми, которые работали на меня, следила за ними через насекомых. Я читала про себя на Паралюдях Онлайн и в новостях. И всё же, старшую школу зачастую называли уменьшенной копией остального мира. В этом было что-то удивительное: находиться в центре трехмерной модели остального мира и в привычной обстановке наблюдать конкретные последствия наших действий.