— Я многое повидала, — сказала я ей. — Видела, на какую мерзость готов пойти человек, видела людей в полном отчаянии, которые сражались просто для того, чтобы выжить. И среди всего этого, были те, кто охотился на людей. Не могу сказать, что я их уважаю, но, наверное, я могу их понять.
— Ты… — начала она.
Не дав ей шанса перебить меня, я продолжала:
— Но, знаешь ли, даже вспоминая тех, кто питался отбросами или воровал, чтобы прожить следующие двадцать четыре часа, я думаю о них лучше, чем о тебе.
Я заметила, как её глаза сузились.
— Ты решила оскорбить, — она сделала паузу, — меня?
— Я констатирую факты, — ответила я.— Разговаривая с тобой сейчас, я вижу, насколько мал твой мир. Ты думаешь о популярности в школе и о том, чтобы хорошо выглядеть. Это даже не одна десятая процента того, что происходит в большом мире. И всё же ты изо всех сил стараешься подняться на эту крошечную, печальную вершину.
— Ты упустила один важный момент, — сказала она. Теперь на её лице не было улыбки. — На пути к этой маленькой вершине ты ниже меня. Кто же тогда ты?
— Эмма, ты огрызаешься, оскорбляешь, пытаешься меня задеть, будто это даст тебе возможность забраться повыше на твой холмик, но в этом вообще нет смысла. Ведь я даже не учусь здесь.
— Ты бросила учёбу. Ты неудачница.
Я тихо вздохнула.
— Какой интересный у тебя подход. Начала тонко и издалека, а под конец скатилась к примитивным оскорблениям? Всё пытаешься нащупать, чем меня задеть? Вот только мне реально наплевать, а ты просто выставляешь дурочкой себя.
Возможно, прежде чем осаживать её, стоило подождать ещё нескольких неуклюжих наездов. Не важно.
— Ты кто такая вообще, чтобы так с ней разговаривать? — встряла одна из её подруг.
Вторая добавила:
— Думаешь, ты такая умная...
Девушка замолчала, когда Эмма, сверля меня взглядом, подняла руку. Когда последний раз я видела в ней что-то, кроме злобного ликования и ухмылок? Какое-то значительное чувство, а не просто испуг, как в тот раз, когда она прижималась к своей семье на благотворительном вечере, или потрясение, когда я ударила её в торговом центре?
Неужели я сумела взбесить Эмму?
Ещё несколько месяцев назад эта мысль могла заставить меня воодушевиться, может даже почувствовать себя лучше. Но сейчас мне было наплевать, как на её слова, так и на её чувства. Я была этим почти разочарована.
— Я не раз видела, как ты распускала нюни, не надо сочинять, что тебе пофиг. Ты тряпка, Эберт, и трусиха. Ты просто хочешь казаться сильной, хочешь притвориться кем-то другим.
— Нет. Я просто хочу пообедать с отцом, — ответила я. — Если хочешь потешить своё эго, можешь заняться этим, когда я уйду.
Хотя разговор и складывался в мою пользу, я не чувствовала себя лучше. Злость всё ещё бурлила, я всё ещё хотела причинить ей боль и затем увидеть выражение её лица. Но на фоне того, о чём я только что говорила, о том, как ничтожны школьные проблемы по сравнению с реальными бедами людей, эти чувства казались несоразмерными. Безобразными.
Вот только насекомые реагировали на эти уродливые чувства. Это было похоже на пульсацию. Рой, повинуясь моим желаниям, пытался приблизиться ко мне, но в следующее мгновение отступал назад, подчиняясь полуосознанной команде.
Всё-таки она задела меня, хотя и не так, как собиралась.
— Ты всё время пытаешься трусливо сбежать, Эберт. Но ты должна сказать мне спасибо.
— Сказать спасибо? Интересно, за что?
— Господи, если бы ты раньше показала, что ты не бесхребетное ничтожество, всё могло бы быть иначе.
— Что-то сомневаюсь.
— Те, кто может дать сдачи, заслуживают уважения. Если бы ты не забивалась в угол, как побитый щенок, а постояла за себя, посмеялась бы над розыгрышами и шутками, встретила их с высоко поднятой головой, всё бы получилось, мы могли бы снова быть друзьями. Ты стала бы частью группы, всё было бы круто. Но ты тянула слишком долго, ты сделала из себя жертву. Сама сделала, не мы!
Кое-что стало понятнее.
— Ты говоришь о Софии. Ты хочешь сказать, что она позволила бы мне войти в вашу группу.
— Речь не только об этом.
Теперь разговор зашёл о Софии. О Призрачном Сталкере. Эмма знала, что эти двое были одним лицом, и я тоже знала, но не могла показать это.
Тем не менее, я могла этим воспользоваться.
— Готова поспорить, как раз об этом. Ты, видимо, совсем рехнулась, если думаешь, что после всего дерьма, что ты сделала, я, блядь, хочу быть твоим другом?
— Ты предпочитаешь оставаться там, где ты сейчас?