— Я узнала её не благодаря этому, — сказала Дракон. — И ты никому ничего не скажешь, потому что знаешь, насколько это важно.
— Может быть, — ответила я. — А может и нет. Если я всё равно умру или отправлюсь в тюрьму, то почему бы мне не прокричать всё, что я знаю, для собравшейся почтенной публики?
— Потому что ты не станешь, — сказала Дракон. — И не сможешь.
— Почему бы нам не продолжить этот разговор в другом месте? — вмешался Отступник. Он перехватил копьё двумя руками. Намёк на угрозу.
— Вне зоны слышимости всех этих людей? — спросила я, вытягивая руку в направлении собравшихся учеников. — Не думаю. По меньшей мере, у меня есть право на суд присяжных в лице моих сверстников. Если вы двое нападёте или убьёте меня, то хотя бы получите удар по репутации.
Собственно, поэтому я и сидела на прилавке. Я ограничила свою подвижность, свою возможность отступить в случае их нападения, и это было хорошо. Нюанс, который наша аудитория не поймет на осознанном уровне, но подсознательно они примут в расчёт то, насколько агрессивны мои противники и как я беззащитна.
— Мы не собираемся убивать тебя, — сказала Дракон. — Нам приказали взять тебя под стражу. Мне жаль, что всё приходится делать вот так. Я надеялась… Мы надеялись просто поговорить с тобой.
— Вы оба? Не подумала бы, что Оруж… Отступнику есть что мне сказать.
— Мы вошли в воздушное пространство Броктон-Бей, и меня проинформировали о строгом карантине, установленном в городе из-за портала в центре. Воздушное пространство было под пристальным наблюдением. Нас вынудили раскрыть причину своего прибытия в Броктон-Бей, и члены СКП с более высоким уровнем доступа приказали пойти на открытую конфронтацию и арестовать тебя.
— Почему? — спросила я. — Те модули, что вы выставили против моей команды, должны были охотиться на Бойню номер Девять. Вы либо забросили погоню, либо хотите сказать, что есть что-то более важное, чем остановить их?
— Мы можем обсудить это в дороге, — ответил Отступник.
— Отступник… — в голосе Дракона послышалось предупреждение.
— Я мог бы сказать больше, — добавил он, — но здесь слишком много любопытных ушей. Если ты согласишься проследовать с нами в соседнюю комнату, то я могу объяснить.
— Нет уж, спасибо, — ответила я.
— У тебя по-прежнему останется твоя сила, и я знаю, что ты можешь посредством неё общаться, — сказал Отступник. — Ты точно так же сможешь раскрыть им все секреты из любого другого места в школе.
— Если меня не будет в поле зрения и слышимости, — сказала я, — то мои слова не произведут нужного эффекта. К тому же, я подозреваю, что наша аудитория — это единственное, что заставляет вас играть по правилам. У них есть камеры, а у вас есть репутация, которую нужно беречь.
— Моя репутация не имеет значения, — ответил он. Дракон кивнула, хотя я не была уверена, было ли это одобрение или согласие.
— Вам нужно поддерживать репутацию вашей организации. У каждого, кто остался в Броктон-Бей, была какая-то причина. Что-то, что удержало нас здесь. Что-то, что нужно было защитить или кто-то, кого нужно было поддержать. Кто-то просто испугался, потому что на поверку уехать оказалось сложнее, чем остаться. Остальным было просто некуда ехать. Я думаю, что когда Протекторат начал разваливаться, словно карточный домик, у вас тоже оказалась своя причина остаться. Та самая причина, по которой вы выполняете приказы, которые вам не нравятся. Но вы не станете силой скручивать безоружную девочку в гражданской одежде, чтобы не выглядеть плохо на камерах. Только не сейчас, когда для вас ставки столь высоки.
Отступник взглянул в направлении толпы. Несколько учеников наблюдали за происходящим с направленными на него телефонами.
— Напомнить тебе о больнице? — спросила я. — Ситуация такая же.
— Да, — развивать мысль он не стал.
— Мы можем схватить тебя, — подключился Стояк. — Я могу. А может и он, просто подойдя ближе. Без насилия.
— Нет, — сказал Отступник. Вновь без объяснений.
До меня начало доходить. Дракон и Отступник держались так осторожно, потому что думали, что у меня может быть в запасе какой-то трюк, наподобие того, что у меня был на благотворительном вечере. Я обезвредила Суховея, несмотря на то, что он должен был нивелировать мою силу, и даже не обратила на это внимания. Они к тому же знали о том, что я сделала с Ехидной, и о нескольких других инцидентах.
Они боялись, что я что-нибудь выкину.