Мне было плевать. Спина немного затекла, я перекинула ноги через прилавок и спрыгнула с другой стороны, приземлившись довольно неуклюже. Прядь волос выбилась из-за уха, закрывая часть лица.
— Её заставили выдать информацию силой? — спросила я. Голос звучал странно. Я не могла точно сказать, чувствовала ли я злобу, печаль или что-то другое. Были лишь внешние проявления эмоций, вроде небольшой дрожи в голосе, и ощущения гнетущей пустоты внутри.
Я сделала шаг от прилавка, подальше от Дракона и Отступника. Нога немного затекла, но я в любом случае чувствовала себя неустойчиво.
— Ты не захочешь узнать ответ и на этот вопрос, — сказал Отступник за моей спиной.
Отступник и Дракон, судя по всему, залетели просто поздороваться и, в случае Отступника, принести нечто вроде извинений, в рамках его персональной программы «12 шагов к выздоровлению» от общества анонимных мудаков. Со всем этим хаосом в СКП и их собственной сосредоточенностью на миссии, они не узнали вовремя о карантинных процедурах. Их допросили, они были вынуждены раскрыть, что я здесь, и большие шишки у руля использовали Дину для проработки плана моего ареста.
При ближайшем рассмотрении варианты были один хуже другого. Либо СКП использовали Дину точно так же, как Выверт, либо она выдала им эту информацию по собственной воле.
Кажется, я была готова поверить здесь Отступнику на слово: я не хотела знать ответа на этот вопрос.
— Каковы мои шансы? — спросила я. — Вы знаете?
— Я могу спросить, — ответила Дракон.
— Пожалуйста.
Она помедлила.
— Девяносто шесть целых, восемь десятых процента, что нам удастся заключить тебя под стражу, — сказала Дракон. — У нас также есть данные по основным потенциальным способам твоего побега. Думаю, ты понимаешь, почему я их не привожу, но могу сразу сказать, что насилие не сработает. Меньше одного процента на успех.
— Вот как… — это было всё, что я смогла выдать.
Это объясняло их осторожность. Дело было не только в моей изобретательности. Дина сказала им не лезть на рожон.
Я бросила взгляд в толпу. Они всё ещё слушали. Эмма тоже всё ещё стояла там, обнимая себя руками, потерянная, с широко распахнутыми глазами.
Её присутствие не имело никакого значения. В списке вещей, с которыми мне нужно разобраться, она не была даже в первой десятке, даже не в первой сотне. Однако её присутствие каким-то иррациональным образом возмущало меня, как будто она это делала, чтобы поважничать. Как будто она стоит там назло.
Какая-то часть меня — не такая маленькая, как хотелось бы, — жаждала сорваться на ней. Сделать ей больно — просто потому что я могла. Выплеснуть всё негодование, что я испытывала по поводу всей этой ситуации, хоть она и не имела к этому никакого отношения.
Не то чтобы мне было что терять.
— Рой… — с нажимом произнесла Дракон. Прозвучало как предупреждение, в точности как у Отступника. Я не была уверена, что полностью поняла, к чему она это сказала. Неужели ход моих мыслей был столь очевиден?
— Мне не нравится это имя, — сказала я. — Рой. Никогда толком не подходило.
— Если ты хочешь, чтобы мы называли тебя как-то иначе... — она не закончила фразу, ожидая моего ответа. Её голос звучал мягко, словно она говорила с человеком на краю крыши. Я заметила, что Стояк стоял рядом с ней, направив свою перчатку с вытянутыми в мою сторону пальцами.
Может, я в некотором смысле и стояла на краю крыши? Сложно сказать.
— Без понятия, — ответила я, обходя стол так, чтобы между мной и Стояком оказались ученики. — Просто захотелось высказаться на эту тему.
— Ты знаешь возможности этого провидца, — сказал Отступник. — Проследуй с нами мирно, и мы сможем ответить перед властями вместе. Если это поможет — я признаю часть своей вины за твоё текущее положение. Все вместе мы, возможно, сможем добиться более мягкого приговора.
Я ощущала на себе взгляды других учеников. В дальней части комнаты были те, кто корчились от страха, старались оказаться от меня как можно дальше. Остальные не покидали своих мест и были теперь повсюду вокруг меня, поворачивая головы по мере того, как я шла дальше по проходу. Те, кто остались. В них было меньше страха. Или просто больше готовности взглянуть своему страху в лицо.
Он признал это — громко и вслух. Он отчасти виновен за то, что я стала… такой. Криминальным авторитетом. Злодеем. Отчасти. Большая часть вины была на мне.