Кто-то сунул мне в руки какую-то одежду. Толстовка. Я натянула её и накинула капюшон. Следом я сняла очки и положила их в карман.
Стояк проталкивался через толпу. Он попытался было использовать свою силу, но толкучка, как оказалось, представляла некоторую опасность — люди волей-неволей впечатывались в замороженных, получая повреждения. Стояк пытался добраться до меня.
— Сцепитесь локтями, — тихо сказала я. — Окружайте его. Он не сильнее вас.
Им потребовалась несколько секунд, чтобы организоваться. Стояк прошёл в опасной близости от меня, но его глаза скользнули по мне, не задержавшись. Моё сердце пару раз вздрогнуло, пока те из нашей группы, кому удалось сцепиться, наконец, окружили его.
— Все, кто справа от меня, направляйтесь к передней двери. Кто слева — к кухонной. Прямо мимо Отступника.
Герой загораживал собой дверь. Мы были от него всего в десятке шагов, когда он с силой ударил древком копья о пол. Пространство столовой вдоль раздачи прорезали разряды электричества, повеяло раскалённым воздухом. Видимые электрические дуги затанцевали на краешках раковин и металлических путях для подносов.
— Вперёд, не останавливаемся, — сказала я. — Первые, кто дойдут до него — хватайте. Ничего больше делать не надо, просто хватайте и держите. Навалитесь на него, и он не сможет пошевелиться, боясь навредить вам.
Я заметила, как часть людей замешкались. Толпа начала замедляться.
— Он может и не из хороших парней, — пробормотала я. — Но он герой. Положитесь на это.
Или всё было, скорее, наоборот? После его извинений я не знала, что и думать.
Он выставил копьё горизонтально перед собой, перекрывая нам дорогу. Шарлотта ускорила шаг, протянула руки и сомкнула их вокруг его копья и левой руки.
Остальные последовали её примеру. Из-за его более чем двухметрового роста, людям приходилось практически карабкаться по нему, чтобы найти место, за которое можно ухватиться.
Это зрелище было столь причудливым, что на какое-то мгновение мне показалось, что у меня случился второй триггер, и я сейчас контролировала всех этих людей.
А потом я взглянула внимательнее. Некоторые не слушали меня вообще и отступали, другие были вне себя, демонстрируя широкий спектр эмоций. Одной из таких была Шейла — девушка с выбритой на одну сторону головой. Она вцепилась в Отступника, и лицо её было перекошено от ярости.
Сотня учеников встали на мою сторону, и у каждого была своя уникальная история. Их собственные бессонные ночи, личные трагедии и минуты ужаса. Вот, что всё это значило.
Не знаю, становилось ли от этого легче или страшнее.
Дракон пролетела над нами, поднявшись над толпой на своём реактивном ранце. Ученики бежали за ней по пятам — один или двое заскочили на столы и в прыжке попытались поймать её за ногу, но она легко увернулась.
Пока Отступник был занят, я смогла привести насекомых через заднюю дверь, не беспокоясь о том, что их прибьют электрическим разрядом. Я направила их во всасывающие огромные потоки воздуха клапаны ранца. Вот только что они втягивали воздух, а через мгновение уже забиты насекомыми. Дракон потеряла тягу и опустилась на землю, ловко отбивая тянущиеся к ней руки учеников.
Практически со взрывной скоростью реактивный ранец разложился, выдвигая в четыре раза больше заборных клапанов, форсажных двигателей и две лазерные турели, загибающиеся над плечами.
Она никаким образом не могла запихать столько техники в такое небольшое пространство. Либо это всё было встроено в её тело, что просто невозможно, либо над этим поработал Оружейник-Отступник.
Теперь у неё появилась тяга, и она стала быстрее.
Но я уже проскочила мимо Отступника, вступая на кухню и следом в узкий коридор за ней. У Дракона не было пространства для манёвра, учитывая всех остальных учеников, заполнивших проход.
Она развернулась в противоположную сторону и вылетела через вход столовой наружу.
Со мной теперь были только около двадцати учащихся. Дракон задержалась около Адаманта и Суховея. Адамант взял её за руку, и она вместе с ними двумя поднялась в воздух.
Все ещё нужно разобраться с тремя героями…
И с двумя огромными бронированными костюмами, в которых эти двое прилетели.
— Нет, — сказал Отступник.
— Вы должны были защищать нас! — раздался крик девушки. Шейла — та, в которой клокотала злость, та, кто принесла в школу оружие и предпочла покинуть здание, нежели сдать его.
— Я не стану, — произнёс Отступник.
Он говорил с кем-то ещё. Я слышала его, поскольку клапаны на его маске были открыты, выпуская горячий воздух. Возможно, он пытался рассеять жар, чтобы не обжечь никого из учеников.