Отступник взглянул на Дракон.
— Вам обоим предстоит решить ещё одну дилемму, — продолжала шеф-директор. — Что, по-вашему, произойдёт, когда появится следующий Губитель? Учитывая блестящий ум Дракон и аналитические технологии Отступника, я полагаю, что вы уделили этому вопросу некоторое внимание. Что произойдёт без участия Протектората?
Суинки внимательно изучала пару, пытаясь понять их реакцию. Их обоих было трудно раскусить, даже если бы не было брони.
— Всё обернётся плохо, — сказал Отступник, — Будет плохо, даже если допустить, что сегодняшний Протекторат будет скоординирован и достигнет пика боеспособности.
— Мы не можем позволить себе нести потери, — сказала шеф-директор, — Вам известно это так же хорошо, как и мне. А теперь скажете, что компромисс невозможен.
Дракон повернулась к Отступнику, медленно и осторожно, положила руку ему на плечо.
— Мы примем участие в следующей битве, — сказал Отступник. — А потом мы уйдём.
— Думаю, это приемлемый компромисс.
* * *
«Этот случай, — говорил журналист, — указывает на нечто совершенно другое, на фатальный дефект системы, последнее и самое крупное свидетельство движения Протектората к краху…»
— Слишком напыщенно, — с усмешкой прокомментировал Джек. — Но в целом, мне нравится. Чудесно.
Крюковолк, вышагивающий на противоположной стороне от телевизора, что-то проворчал в ответ.
Ампутация согнулась сбоку от машины. Положив руки на бёдра, она смотрела, как Бласто переключает блокировку храповика в основании высокого чёрного рычага. Его движения были дёрганными, поскольку выполнялись под принуждением нескольких внутренних и внешних механизмов.
«Протекторат отказался от комментариев и в свете последних событий и обвинений в сокрытии неблагопристойных секретов, их молчание наводит на определённые мысли».
— Почти готово, — пропела Ампутация, — Крючок, ты следующий.
Крюковолк посмотрел на неё, затем на устройство.
— Только не говори, что испугался, — сказала она насмешливо.
— Не этого… Я пытаюсь понять, тем ли путём мы идём.
— Считается, что я приведу к концу света, — сказал Джек, всё ещё глядя в телевизор. — Но на мой вкус это как-то пресно. Я хотел бы всё ускорить, добавить немного драматизма.
«…события в старшей школе Аркадия наверняка привлекут внимание всей Америки. Мы, общество, хотим ответов. Смерть Викария обозначила конец Золотого Века, конец эпохи, когда от всех и каждого, получивших суперспособности, ожидалось, что они станут героями. И даже те, кто, получив способности, работал в бизнесе или общественной деятельностью, были названы Бродягами…»
Ампутация взяла Крюковолка за руку и усадила его в кресло. Она отступила на шаг, оглядывая устройство, которое освещалось маленькой настольной лампой и тусклым свечением монитора — островок света посреди широкой распростёршейся тьмы. Стол, двигатель и технарские кресла, окружённые абсолютной, гнетущей темнотой.
— Что-то не сходится, — сказал Крюковолк, — не могу сказать почему. Мысли всё ещё затуманены.
Ампутация нажала на кнопку, и ожили мигающие огоньки, загудел двигатель, набирающий обороты. В мерцании огней стало возможно разглядеть отблески окружения. Стекло и провода.
— Лучше бы Рагнарёк, чем…
Ампутация потянула белый рычаг, и голос Крюковолка смолк. Мигание огоньков прекратилось, и комната опять погрузилась во тьму.
Джек вздохнул.
«…угрожает стать подобным случаем…»
Ампутация перешагнула тело мёртвого технаря в лабораторном халате и остановилась перед Джеком.
— Раздевайся.
Джек стянул рубашку, затем штаны и трусы. Тяжёлые лезвия, болтавшиеся на его ремне, падая на кафельный пол, неприятно зазвенели.
— И прикройся, — сказала Ампутация, отводя глаза. — Стыдно! Ты в компании ребёнка, и девочки к тому же!
— Ужасно извиняюсь, — сказал Джек с изрядной долей сарказма, и закрылся ладонями. Затем сделал шаг назад, сел и откинулся на наклонную поверхность сиденья. Холодно.
«…предельно ясно. Событие, которое произошло сегодня, изменит отношения между героями, злодеями и гражданами. И теперь от их решений будет зависеть, приведут ли эти изменения к лучшему или к худшему…»
Репортаж закончился, и телевизор снова показал ведущих новостей, сидящих за столами.
— Много о себе думает, не так ли? — спросил Джек.
— Любит слушать собственный голос, — ответила Ампутация. — А ты как думаешь, что будет? Всё изменится к лучшему или к худшему?
Джек улыбнулся.
— Это предопределено? — спросила она. Она нажала на кнопку, и огоньки снова замерцали.