— Я могу сказать только одно, — произнёс Мрак. — Обдумай всё, обкатай в голове. Нам удалось больше, чем большинству групп. Некоторые злодеи высоко задирают планку, но терпят жёсткое поражение. Другие пытаются уничтожить врагов, но сами гибнут от их рук. Ну и есть те, кто стремятся к определённой цели, делают всё для её достижения, но по каким-то причинам им не хватает сил.
Он замолчал и посмотрел в сторону. Пытается подобрать нужные слова? Я не перебивала его. Относит ли он себя к тем, кто сошёл с пути из-за обстоятельств? Или подобным образом он говорит обо мне?
— Возможно, одна из причин, почему мы вообще зашли так далеко, состоит в том, что ты этого не хотела. Когда мы были злодеями, за сценой ты пыталась вести себя как герой. Когда мы пытались одолеть по-настоящему кошмарных противников, ты скорее стремилась к выживанию, а не к нападению. У меня нет впечатления, что ты жаждешь быть лидером команды или править городом, но ты взялась за это, поскольку считала, что в противном случае произойдёт катастрофа.
Я кивнула, хотя и не нашла, что сказать в ответ.
— Возможно, мне не нравится эта затея, поскольку она не соответствует твоим привычкам. Мне кажется, что ты пытаешься быть агрессивной из-за того, что сейчас ты уязвлена и сердита. Но это ничего не исправит. Подумай об этом, ладно? Я не буду убеждать тебя отказаться от этих планов. Несмотря на всё что я сейчас сказал, я доверяю твоим инстинктам, а вот на свои инстинкты я последние дни стараюсь не полагаться.
— Мрак…
— Это правда, я пытаюсь быть честным. Делай то, что считаешь нужным, но задумайся над тем, зачем ты это делаешь.
— Хорошо, я постараюсь.
Я почувствовала неожиданное желание обнять его, прижаться к нему настолько тесно, насколько позволяли костюмы, обхватить руками его широкую спину, и почувствовать, как его мускулистые руки сжимают меня.
Эти неожиданно для самой меня нахлынувшие мысли едва не заставили меня расплакаться.
Я не стала обнимать Мрака. Мне трудно было разобраться в причинах своих чувств, но к роли лидера они не подходили. А управлять командой я умею. Это нечто вполне конкретное, приносящее заметную пользу.
Зачем я призвала Атланта? Я уже думала о бегстве? Торопилась попрощаться с командой? Пыталась избежать общения с Мраком? Задумываться об этом было неприятно.
Сплетница смотрела на меня. Видит ли она то, что испытываю я? Ощущает ли навалившиеся на меня эмоции?
— Ладно, — сказала я, удивлённая тем, насколько нормальным остался мой голос. — Мы провернём всё почти так же как против Девятки, только не будем ждать предлога. Группы по трое. В каждый момент действует одна группа, в каждый момент одна цель.
— С кем будем драться? — спросила Рейчел.
— Падшие, СКП, Зубы.
— Ты хочешь быть в тройке, которая будет действовать сегодня? — спросила Сплетница.
— Да, — ответила я, поскольку испытывала острую потребность хоть что-нибудь сделать.
Она посмотрела на Мрака, и мне показалось, что они пришли к некоему согласию. Сплетница посмотрела мне в глаза, точнее, в матовые желтые линзы, закрывающие моё лицо:
— Я тоже пойду.
— Ты — прикрытие, — сказала я. — Мне казалось, что в этом и есть весь смысл оставаться за сценой и вдалеке от опасностей.
— Я тоже пойду, — повторила она. Никаких аргументов, попыток манипуляций. Одно простое утверждение.
Я вздохнула.
— Я тоже, — сказала Рейчел.
— Не уверена, что это хорошая идея, — сказала Сплетница. — Может быть кто-то менее заметный?
— Нет, — ответила я. — Всё нормально.
Незаметность в моём плане не требовалась.
* * *
Бентли врезался в бок фургона СКП. Грузовик пошатнулся, но он был рассчитан на столкновение со злодеями с суперсилами и сокрушающими способностями. Он не опрокинулся.
Ещё две собаки ударили в борт и грузовик рухнул. Из турели на крыше выпал сотрудник СКП в бронежилете. Его защита поглотила часть удара и он, кажется, не пострадал.
Разбрызгиватели пены могли доставить осложнения, но никто из противников не мог ими воспользоваться. Я подготовилась, каждый разбрызгиватель на турелях фургонов был застопорен паучьим шёлком, а сотрудники СКП, снабжённые переносными баллонами с пеной, были связаны и обездвижены массой насекомых.
Ласточкин Хвост летела за Атлантом и мной, позади неё оставался след из сияющих клочьев света. Она умело маневрировала, чтобы искры не попадали на патрульных СКП и героев внизу, даже несмотря на то, что мой рой ползал у неё по голове, плечам и рукам. Когда клочья касались чего-то твёрдого, они раздувались в нечто, что Сплетница описала как слабые силовые поля, охватывающие цель. Любой мог ударить достаточно сильно, чтобы сломать силовые поля, даже если их было несколько, одно поверх другого, но они затрудняли движение, а она могла парить над целью, добавляя силовые поля, пока жертва не останется обездвиженной, почти как удерживающей пеной.