— Я говорила себе, что это всё, чтобы спасти маленькую девочку. Даже не знаю, почему я придавала этому такое значение. Спасти Дину. Возможно, отчасти потому, что я пыталась делать то, что правильно, и не была уверена, что это сможет кто-либо другой. Но чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что это была попытка загладить уже совершенные мной плохие поступки.
В небольшой узкой вазе у основания надгробия стоял свежий букет цветов. Я подняла его и осмотрела. Неужели этим вечером сюда заходил мой отец?
— Она обернулась против меня, — сказала я, — ну, та девочка, которую я спасла. И мне кажется, я понимаю, почему она это сделала. Вижу разумное объяснение. И даже не виню её.
Я выудила две маленьких записки из кармана на поясе. Я комкала и расправляла их столько раз, что они были скорее похожи на куски тонкой салфетки. Я не хотела их читать, но не могла и выбросить.
— Чёрт, — пробормотала я, — что меня больше всего бесит, так это несправедливость всего этого. Никакой кармической расплаты, никакой награды за хорошие дела или наказания за плохие. Почти наоборот. Наверное, это объясняет, почему Протекторат находится в таком плохом состоянии.
— Я совершаю ужасные поступки, убиваю человека, и даже не могу из-за этого заставить почувствовать себя плохо. Я пугала невиновных, портила имущество, нападала на хороших героев, которые пытались защитить город, и плохих героев, которые делали эту работу по эгоистичным причинам, и за это получаю награду. Власть, престиж, уважение.
Аккуратно, чтобы не порвать, я расправила обе записки.
— Я спасаю девочку из когтей злого, коварного криминального авторитета, и вот моя награда.
Я протянула записки в сторону надгробия. Два квадратных клочка бумаги. В верхнем левом углу каждого листка было по цифре, обведенной в кружок, чтобы было понятно, в каком порядке их надо читать. Два слова на первом, одно на втором.
«1. Рви связи».
«2. Прости».
— Позволь сказать, мам. Если и есть слово, которое меньше всего хочешь услышать от того, кто видит будущее, то это слово «прости». Это ужасает. Она снабдила меня инструкциями, но я им не последовала. Я всё знала, я почти сделала то, что следовало, несколько раз подряд, но так и не приняла окончательное решение. Я не бросила папу. Так что, пожалуй, именно поэтому она заставила меня это сделать, обратившись к властям и дав им возможность раскрыть меня.
Я не спеша сложила записки и засунула их за пояс.
— Наверно, этот момент был важен, раз после всего, что я для неё сделала, она готова была так со мной поступить. Возможно, это всё для всеобщего блага. А может быть, это дает мне наибольшие шансы на выживание в грядущих событиях.
Я напряглась, когда снова появился сторож с фонариком. Луч света скользнул в мою сторону, но меня, похоже, не заметили.
— Она просит прощения, и я… я не сержусь на неё. Не могу её винить, потому как она всего лишь часть большей картины, всего лишь пешка, так же как и я. Это же весь мир такой долбанутый, правда? Так получается, что за зло получаешь награду, а за добро — наказание. Полное отсутствие взаимодействия, в то время, как грядёт не один апокалипсис, а целых два. Губители и та штука с Джеком Остряком.
Я вздохнула.
— Я провела слишком много времени, глядя на эти записки, размышляя, почему она их написала, пытаясь их истолковать и представить худшие возможные сценарии развития событий. Обдумывала их до тех пор, пока не начала зацикливаться. Я продолжала возвращаться к одной и той же идее с разных сторон.
Я могла представить её. Мою мать, стоящую здесь передо мной, в физическом обличье. Всю её мягкость и тепло. Её тихое, молчаливое неодобрение. Всю её сообразительность, которой она не могла со мной сейчас поделиться.
Я почувствовала в некотором роде облегчение. Возможность выговориться помогла мне прояснить мысли в тот момент, когда я чувствовала себя такой потерянной. Теперь я смогла увидеть цель, что-то, к чему можно стремиться. Она мне не нравилась, но с момента прочтения записок Дины я уже знала, что мне не понравится результат.
— Думаю, я должна стать бессердечной, — сказала я чуть слышно. Я знала, что сторож приближается, но не сдвинулась с места. — Я знаю, что вы с папой это бы не одобрили, но Дина, похоже, считает, что я буду играть важную роль в том, что грядёт, и, наверное, если я этого не сделаю, то не смогу оказаться в правильном состоянии, в нужное время и в нужном месте.