— Нашёл, — сказал Регент. Он поднял свой скипетр, бросил его в воздух и подхватил за рукоять после того, как тот дважды перевернулся в воздухе.
— Осторожно, — поморщилась я. — Ты ведь не хочешь поймать не тот конец и вырубить себя?
Он лишь усмехнулся.
— Сейчас же день! — пробурчала Чертёнок. — Какого хера мы делаем это посреди дня!
Мы вышли на улицу, где нас ждал Атлант. Жук поднялся в воздух и полетел за нами, волоча ногами по земле.
— Какая тебе разница? — спросила я. — С твоей-то силой всё равно.
— Это же дело принципа, — сказал Регент. Он быстро шёл, чтобы не отстать от Чертёнка, Атланта и меня. Несмотря на всё, что мы пережили, он не слишком много времени уделял физическим упражнениям и вообще слабо заботился о своем теле, так что теперь пыхтел сзади, пытаясь не сбить дыхание. — Подобные вещи следует делать под покровом ночи.
Я покачала головой:
— Сейчас идеальные условия. Не ограничивай себя, пытаясь подстроиться под стереотипы. Держи в голове цель, смотри на всё через призму этой цели и ищи, как добиться того, чего хочешь. Если они думают, что знают тебя, бей с неожиданной стороны. Если ждут хитростей, действуй напрямую.
— Кажется, это целая куча работы, — сказал Регент. — Постоянно думать обо всём таком. Ты когда-нибудь вообще отдыхаешь?
— Либо ты сделаешь такое мышление частью тебя, теряя немного сна в процессе, либо так и не сможешь расслабиться, — сказала я.
— Звучит совсем не прикольно, — сказал Регент.
— Если бы захватить город было лёгким делом, куда больше людей справилось бы с этим, — сказала я. — Это работа. Всегда нужно делать больше, независимо от того, разбираешься ли ты со своими врагами, имеешь дело с подчиненными или договариваешься со своими союзниками. Если ты обнаружишь, что у тебя есть свободное время, то ты, вероятно, лажаешь.
— Или! — сказал он, поднимая палец, — я мог бы перепоручить всё это прислужникам.
— Это путь, ведущий к поражению, — сказала я ему.
— Мой отец справлялся.
«Сердцеед», подумала я, вспомнив его снимки, ходившие по интернету. Благодаря обширному личному гарему, у него было множество женщин, буквально дерущихся ради возможности угодить ему и прославить его. «Его девочки», как Регент называл их, делали множество фотографий. На каждой из них был человек тридцати-сорока лет, в зависимости от даты съёмки, с чёрными волосами и короткой бородкой. Он неизменно сидел или возлежал на кушетке или кровати, часто с голым торсом, с несколькими женщинами в пределах видимости. Он буквально излучал уверенность и грубую сексуальность, томный, скорее тощий, чем атлетичный.
Я могла представить себе аналогичные фотографии Регента. Значительно старше, чем сейчас, со взрослым телосложением и ростом, окружённый не одними только женщинами, а вообще людьми, которые стали его инструментами. Кейпами, которых он взял под контроль, людьми, по которым плакала Клетка или заслужившим долгие или пожизненные тюремные сроки, но всё же людьми. Регент, вальяжно развалившийся на своем троне, тоже ублажаемый прислужниками, хотя и совсем не так, как его отец. Сцена не излучает сексуальности, здесь совсем другая доминирующая тема. Его кормят, омывают и одевают полдюжины пар рук, работающих в унисон. Регент контролирует людей настолько абсолютно, что ему, фактически, приходится ублажать себя самому. Фарс. В каком-то смысле почти полная противоположность своего отца, но по своей сути такой же нарцисс.
Эта идея тревожила меня больше, чем я готова была признать. Я беспокоилась, но не могла сформулировать, почему. Разве я не хотела, чтобы он стал таким? Хотела. Я правда хотела, чтобы он был сильным, а именно таким он и станет, учитывая его личность и силы. Я правда хотела, чтобы он обустроил своё логово так, как оно сейчас и выглядело. И здесь неизбежно будут люди, находящиеся под его контролем, и затраты многократно окупятся, если они помогут создать ему определённый образ.
Может быть, отчасти я беспокоилась из-за того, что среди людей, которые ублажали все его капризы, я легко могла представить себе Чертёнка.
Мне нужно поговорить об этом с Мраком.
— Что-то ты затихла, — сказал Регент.
— О! — Чертёнок встряла между нами, схватив меня обеими руками. — Он выиграл спор?! Скажи, что он выиграл спор!
— Мы же обсуждаем, а не спорим, — ответила я.
— Люди всегда так говорят, когда проигрывают, — сказала она.
Я проигнорировала её:
— Мне просто интересно, Регент… Ты действительно хочешь следовать по стопам своего отца?