— Ха, — сказал Регент.
Очевидно, это и был весь его ответ.
— Что будем с ним делать? — спросила Чертёнок, державшая нож во рту Валефора. — Меня так скоро судорога схватит — сидеть возле него.
— Мы можем держать его достаточно долго, чтобы Регент взял его под контроль, — сказала я. — А потом отпустить. Или отправить за решётку. Но нет никаких гарантий, что он не использует на ком-нибудь свою силу и не превратит его в невольного убийцу.
— Тем более, он мог что-нибудь подготовить заранее, — сказала Чертёнок.
— Мог, — согласилась я.
Я вспомнила об отце. Если Валефор был достаточно злобным…
Я выбросила эту мысль из головы.
— Мы можем доверить его заботам СКП, — мрачно сказал Регент. — Они профессионалы и знают, как справляться с опасными злодеями.
Ему не удалось надолго сдержаться. Он беззвучно захихикал, плечи затряслись.
— Другая возможность, — сказала я, — это лишить его сил.
Я потянулась за спину, вытащила небольшую металлическую коробку, высыпала её содержимое на ладонь и повернула, чтобы Регент смог увидеть.
— Серьёзно? — спросил Регент.
— Серьёзно.
— Ну, если ты на это готова… — Регент замолчал.
— Мне надоело играть вполсилы, — сказала я. — Решительное действие. Никакой пощады для тех, кто не заслуживает пощады.
— Верно, — сказал Регент.
Я подошла к Валефору и Чертёнку.
Валефор услышал шаги, почувствовал, что я подошла ближе и наклонилась над ним. Он яростно замотал головой, забыв о ноже, который Чертёнок прижимала к его рту. А может быть, он услышал, что я говорила, и теперь ему было всё равно.
Ему удалось скинуть нескольких насекомых. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Я застыла. Мысли превратились в тёплый, влажный, белый шум.
С моей ладони соскользнули личинки и многоножки. Та часть меня, которой не требовалось сознательное участие, управляла ими и осуществляла мой замысел. Они усеяли его лицо и поползли к глазам. Самые сильные насекомые помогли им проложить путь, приподняли веки, чтобы личинки скользнули под них.
— Нет, — закричал он, не обращая внимания на нож. — Сто…
Чертёнок пришла в движение. Она наступила коленом ему на грудь, убрала нож и ударила коленом в подбородок. Насекомые на его лице ощутили силу удара.
— О Господи, — сказала Чертёнок. — Мерзость, мерзость, мерзость, мерзость. На мне их не осталось?
Мысли возвращались. Я мигнула, но движение оказалось таким болезненно медленным, как будто я спала.
— На тебе нет насекомых, — сказала я и наступила на правую руку Валефора. Чертёнок держала его вторую руку и прижимала нож к накрашенным губам. Он стонал и извивался.
— Они воняют, — пожаловалась Чертёнок.
— Тебе кажется.
— Нет, не кажется.
Валефор продолжал бороться. Рывки усилились, затем он повернул голову, и его вырвало.
Он повернул голову в мою сторону, и его незрячие глаза повернулись. Грудь вздымалась, словно он только что пробежал марафон.
— Давай его поднимем, — сказала я.
Чертёнок отступила. Мы подняли Валефора.
— Иди, — сказала я.
Когда мы повели его по направлению к Розарии, он был полностью сломлен. Казалось, что из его глаз текли слёзы, но это была просто стекловидная жидкость.
— Страх, — сказала я. — Помнишь, что говорила Бакуда? Нужно быть непредсказуемым, но необходимо уравновешивать это неотвратимостью. Реальностью.
— Как-то стрёмно, что ты руководствуешься словами ебанутой бомберши, — заметил Регент.
— Ну да, — сказала я, не имея никакого желания с этим спорить. — Но я больше предпочитаю неотвратимость, чем непредсказуемость. Наказание соответствует преступлению.
«И если ты воспримешь мой посыл всерьёз, то сегодняшний поступок стоит всей негативной кармы, которую я за него получу», — подумала я.
— Не дождусь увидеть это бесценное выражение на лице Розарии, — сказала Чертёнок. — Приют, кажется, особенно ненавидит Падших?
— Ненавидит, — сказала я. — Но когда мы встретимся, ничего не говори.
— В чём тогда прикол?
— Нужно оставить впечатление, — ответила я. — Доверься мне.
— А что тогда будет мне?
— Мне что, нужно тебя вознаградить?
— Канеш, — ответила она.
— Мороженое, — сказала я. Мне больше не удастся купить мороженое как Тейлор. — Я оплачу, ты купишь.
— Как мило!
Когда мы подошли, Розария была настороже. Её напряжение возросло, когда она узнала Валефора. Лепестки вокруг неё пришли в движение.