— Регент и Чертёнок, — сказала я, замолкнув, когда он повернул голову ко мне.
Довольно неуклюжая попытка сменить тему.
— Что с ними?
— Они вместе, — сказала я. — Не знаю, влюблённость ли это, но… они вместе.
— Я в курсе, — сказал он.
— Это проблема.
— Так и есть, — согласился он. — Но я ничего не могу с этим поделать.
— Повлияй на них? — предложила я.
— Как? Аиша становится на дыбы от любых правил и ограничений. Прежде, чем я успеваю начать серьезный разговор, она использует свою силу и убегает. Она всегда предпочитала не драться, а убегать. Логично, что ей досталась именно эта способность. И это бесит.
— Ну, тогда поговори с Регентом.
— А он не лучше. Он тоже никогда не любил решать конфликты лицом к лицу, он разбирается с такими ситуациями по-другому. Он не бежит, он уклоняется. Он скажет или сделает что угодно, чтобы я перестал читать ему нотации, прекратил ему угрожать, но тут же вернётся к тому, чем занимался, просто в немного другом варианте, другим способом, чтобы мне сложнее было его уличить. А если я его разозлю или выведу из равновесия, он заставит меня за это как-то поплатиться.
— Не припомню, чтобы я видела его злым или выведенным из равновесия.
— Не видела, — сказал Мрак, — потому что он этого не показывает. Мне кажется, он даже не осознает до конца, когда он так себя чувствует. Но его шутки становятся чуть более колкими, когда давят на него, он начинает сильнее давить в ответ. Тысячей мелких способов становится в общении раздражающим или ядовитым, до тех пор, пока ты уже не в состоянии оказывать на него давление. Затем он этим пользуется, и сразу же возвращается к желаемому занятию. Оно того не стоит. Они друзья. Мне это не нравится, но я могу с этим мириться.
— Он брал её под контроль.
Мрак отпустил мою руку, сделал шаг в сторону, чтобы взглянуть мне в лицо.
— Что?
— Она находилась под его контролем. Позволила ему, поскольку посчитала это забавным. Это сыграло решающую роль в нашей вчерашней победе над Валефором, но… я подумала, что тебе стоит знать.
Мрак не ответил. Он сложил на груди руки, так что по крайней мере мне стало понятно, что он не впал в ступор.
— Может, сейчас у них и нет ничего романтического, — сказала я, — но кто знает, что с ними будет через пару лет? Их доверие основано на гарантии взаимного уничтожения, поскольку ни один не может полностью контролировать другого, но всё же это доверие. Из этого может что-то получиться.
— Я с ним поговорю, — сказал Мрак, в его голосе прорезались рычащие нотки.
Послышался отдаленный раскат грома. Неожиданно, учитывая большие просветы голубого неба на севере и юге. Летняя гроза?
Вокруг нас застучали капли дождя.
В безмолвном согласии мы сбежали от непогоды, спустившись по лестнице вниз в здание.
Я потянулась к лицу, чтобы снять очки и вытереть с них влагу, но осознала, что сегодня их не надевала. Я опустила руку.
Мрак смотрел на меня, выражение его лица было скрыто маской. На мгновение на меня накатило смущение, но я подавила это чувство.
Я протянула руку и сняла его маску. Он позволил тьме раствориться, но лицо осталось наполовину скрыто тонким слоем мрака, будто он и не заметил, что маски уже нет. Вид у него был печальный.
— Извини, что испортила настроение, — сказала я. — Принесла плохие вести.
— Не в этом дело, — сказал он. — Ты смотришь вперёд. Это хорошо. Вот только я задумываюсь… А что с нами будет в будущем? Допустим, мы переживём конец света. Что будет через десять лет? У нас будут дети? Мы будем женаты? Будем ли мы вместе, как король и королева Броктон-Бей? Выйдем ли мы в отставку? Ты можешь себе это представить? Что-либо из всего этого?
Этот вопрос застал меня врасплох. Я словно увидела картину своими глазами. Нас в каком-нибудь доме, маленьких детей бегающих вокруг. Броктон-Бей за окном, такой, каким он мог бы быть: обросший промышленностью, наполненный жизнью, пышущий энергией и развитием, вскормленный порталом и всем тем, что он сулит. Внутри дома царит беспорядок, не сильно отличающийся от беспорядка в лофте, когда я туда впервые вошла. Хороший беспорядок, вроде того, который сопутствует активной жизни. Я представляла, как Мрак укрывает меня тьмой, отсекая лишний шум, выкраивая для нас минутку наедине, чтобы обнять и поцеловать меня.
«Да, — подумала я. — Да. Пожалуйста, да».
Но я не могла заставить себя произнести это вслух.
— Вот и я тоже, — сказал Мрак тихим голосом, откликаясь на ответ, который донесли моё выражение лица и язык тела.
Нельзя было не солгать, утверждая, что этот мысленный образ, эта фантазия была действительно возможной. Я не могла представить эту картину так же легко, как представляла процветающий Броктон-Бей, в котором безопасность поддерживается в равной доле страхом и справедливостью.