Люди уже официально заселяли эти районы. Семейные пары, рабочие, люди с детьми. А ведь ещё недавно это были самые депрессивные и опасные части Броктон-Бей.
Я почувствовала некоторое раздражение, заметив грубую имитацию моего знака на одном из новых домов — узкой голубой многоэтажке. Я требовала, чтобы граффити были незаметными, и говорила людям, работавшим на меня, что, во избежание путаницы, никому не следует бездумно ставить эти знаки. Моя эмблема — жук с расправленными крыльями — отмечала собой стены и указатели, в основном на зданиях, которым ещё предстояло уделить внимание. Тем не менее, грубые копии встречались то тут, то там. Придётся удостовериться, чтобы кто-нибудь занялся этим вопросом и довёл мои слова до всех.
В течение всего моего пути через эти районы люди продолжали смотреть, пялиться на меня. Комары, которых я стягивала к себе, облепили меня плотной массой. Теперь меня было ни с кем не спутать. Прятаться не было нужды. Я приму меры до того, как герои сумеют что-либо сделать.
Ноги привели меня к тому, что стало в итоге импровизированным мемориалом. Вокруг возведённого ограждения кольцом лежали цветы и тому подобные вещи. В центре кольца располагался углублённый в землю приплюснутый шар. Здесь мы сражались с Левиафаном. Именно тогда была взорвана граната искажения времени, поймавшая в область своего действия трёх героев. Среди них был и Бесстрашный из Броктон-Бей.
Центр пузыря был настолько же недосягаем, насколько непреодолимой была сила Стояка, но эффект размывался к краям. Пыль и влага, захваченные поверхностью, двигались с ледниковой медлительностью и загораживали то, что находилось внутри. В одном месте даже отпечаталась ладонь там, где кто-то потрогал область, сдвинув пыль и капли воды и оставив за собой частички кожи. В других местах какие-то мудаки бросили несколько предметов. Монетки, палки. Всё это прекратилось, когда кто-то расчистил местность, и вокруг начали появляться цветы.
Были разговоры о том, чтобы покрыть её всю белыми лепестками цветов, чтобы она не торчала серо-коричневым яйцом, но большинство захотело оставить её как есть, укрыв её пузырём или кровлей, чтобы дождь и пыль могли со временем упасть, а люди смогли разглядеть внутри трёх героев, какими они были в тот момент, когда были пойманы — подброшенные взрывом в воздух, фактически отдавшие в это мгновение свои жизни ради города и всего мира.
Вся площадка была окружена зданиями. Но в схватке с Левиафаном им был нанесён слишком большой урон, чтобы оставить их стоять, и я дала проектировщикам специальный заказ на их реконструкцию. Новые проекты были сделаны так, чтобы вокруг пузыря оставалось свободное место. Город потом сам решит, что с ним делать, я же сделала что смогла с его окружением.
Я порылась в одной из сумок, достала маленький букет и положила его снаружи рядом с ограждением, добавив его к остальным бесчисленным проявлениям признательности: письмам, цветам, пластиковой фигурке, постеру с Бесстрашным, на котором было написано что-то неразборчивое.
Город потихоньку излечивался, но шрамы оставались. Некоторые были маленькими, как этот. Другие были не так малы: место в центре, названное «Шрамом», или озеро, созданное Левиафаном. Ещё очень долгое время они будут напоминать о себе живущим здесь людям. «Шрам» был заключён в приземистое, зигзагообразное сооружение без окон. Озеро, скорее всего, оставят как есть, пока город не найдёт ему лучшее применение. Ни то ни другое не вызывало приятных мыслей, как из-за создавших их событий, так и из-за их будущего.
Я могла только надеяться на то, что нам повезёт, и будущие события оставят лишь шрамы и неприятные воспоминания.
На полпути к своему логову я почувствовала присутствие незваных гостей. В одно мгновение мои нервы напряглись до предела, и вперёд метнулись насекомые, чтобы насколько было возможно незаметно исследовать происходящее.