В моём голосе было столько яда, что Флешетта начала поглядывать на свой арбалет, лежащий под дождём. Одна её рука была отведена в сторону, как будто она готовилась вытянуть что-то из сумки на поясе. Она смотрела на толпу, окружавшую нас.
— Поэтому мы здесь, — спокойно сказала Мисс Ополчение.
— Поэтому мы здесь, — повторила я за ней. — Ага. Хорошо сказано. Все те события, которые я упомянула, все они — часть того, почему я сейчас здесь. Я могла бы сказать, что только вы виноваты в том, что вам приходится разбираться со мной. Однако это не так, я готова признать, что большая часть вины за принятые решения лежит на мне. Вы же… вы, видимо, просто облегчили мне этот путь.
— Мы хотим изменить эту тенденцию. Отступник, Дракон, я…
— Вы хотите измениться, но продолжаете работать на них. На Протекторат, — сказала я.
— Нам приходится.
Я нахмурилась, но заставила себя расслабиться.
— Дракон говорила то же самое. Сплетница объяснила мне причины. Вы считаете, что он нам нужен.
— Так и есть. И если все, у кого хватает совести сожалеть об этих событиях, покинут Протекторат, я думаю, никто не будет рад тем, кто в нём останется.
— Есть другой путь, — сказала я. — Признать, что Протекторат сломан, принять, что он нуждается в изменении и что-нибудь сделать. Понять, что всё сделанное Таггом было хреново, и отталкиваться от этого.
— Это опасно. Всё слишком неустойчиво. В предстоящей схватке с Бегемотом у нас только восемнадцать процентов вероятности успеха. Двадцать девять, если это будет Симург, и… намного большие последствия после неё. Без Протектората шансы падают ещё ниже, а ущерб возрастает.
Дина. Единственный способ, которым они могли получить эти цифры — это Дина.
— Вы боитесь раскачивать лодку, когда тонет весь корабль.
— Вроде того.
Я вздохнула.
— Но… — помедлила Мисс Ополчение, — в свете откровений этого месяца, учитывая последние события, и, возможно, потому что мы теперь знаем о тебе больше, Тейлор Эберт, я думаю, мы стали гораздо более открыты к обсуждению.
— Мы это кто?
— Протекторат, Стражи.
— СКП?
Мисс Ополчение покачала головой.
Если СКП не будет с ними, этого будет недостаточно. Был какой-то довод, который нужно привести, мысль, которую я хотела сказать, но не могла выразить, не могла до конца сформулировать.
— Что ты об этом думаешь? — спросила я Флешетту, чтобы выиграть себе время на раздумья или оформить полузаконченную мысль.
— Меня это напрямую не касается, — сказала она, посмотрев в сторону. — Я всё ещё не могу решить, стоит ли тебе доверять.
— Если тебя это напрямую не касается, почему это вообще имеет значение?
— Потому что я съездила домой и повидалась с семьёй, и они сказали, что я выгляжу по-другому, злее. И они были правы. Потому что я слышу обо всём, что происходит, обо всех этих вылезших наружу секретах, и я даже не могу посмотреть на свою команду, не гадая, а не сделали ли они тоже что-то мерзкое. Потому что Кукла была единственным светлым пятном, которое я нашла в этом городе, а ты её завербовала, — сказала Флешетта.
Кукла подняла голову.
— Этот костюм — как пощёчина. Как будто и без него не было ясно, что ты её испортила. Тебе нужно было изгнать из неё всю игривость? Всё веселье?
— Эй, — сказала Кукла, поднимаясь, — это было моё решение.
— Она последовала моему совету, — сказала я. — Она хотела выступить перед людьми, которые атаковали её территорию, и она хотела сделать это без нашей помощи. Быть немного страшнее ей не помешает.
— Ты…
— Флешетта! — её прервала Мисс Ополчение.
Флешетта поникла, в одно мгновение из неё ушёл весь боевой дух.
— Я больше не знаю, — сказала Флешетта. — Я не знаю, куда я иду. Всё расстилалось передо мной — карьера в Стражах, карьера в Протекторате. Только теперь я даже не уверена, что будущее вообще наступит… и не знаю, что случится, если это произойдёт.
— Думаю, в этом мы с тобой очень похожи, — сказала я тихо.