— Это можно сделать быстро? — спросил Тагг.
— Очень быстро, — ответил Крутыш.
— Займись. Как обстоят дела с системой защиты против насекомых?
— Ещё не готова, но, возможно, я смогу закончить её быстрее, если Суховей поможет.
— Суховей? Окажешь помощь?
— Да, — ответил Суховей. — Конечно.
— Тогда решено. Всем остальным — удвоить патрули, передвигайтесь как минимум парами, приоритет — разведка, а не бой. Отследите Неформалов, встретьтесь со связными. Считайте это ситуацией средне-высокого приоритета, берите это в расчёт, если кто-то вам должен услугу, и вы думаете, стоит ли взыскать долг.
— Есть, сэр.
С этими словами собрание закончилось. Тагг направился в свой кабинет, Стражи пошли к лифту, направляясь в свой штаб, расположенный под камерой в которой меня содержали, а работники Протектората отправились патрулировать.
Радиус моей силы составлял примерно пять кварталов. По идее, он должен стать больше, если верить моей теории, что попадание в западню увеличивало мой охват, но я оказалась здесь по собственной воле. И потому эта ситуация не форсировала мои возможности.
По большому счету, дистанция в пять кварталов чувствовалась угнетающе малой. Я находилась в камере два на два метра с толстыми стенами. Здесь нечего было почитать, нельзя было посмотреть телевизор. Можно было только таращиться на тусклый либо блестящий металл. Моё отражение на стенах выглядело размытым пятном, неясной тенью, изредка поблескивающим отраженным от очков светом.
Вокруг меня здание СКП гудело как разворошённый улей. Люди сновали туда-сюда, выполняя различные задания, реагируя, готовясь, ожидая какого-то нападения. Члены СКП высших рангов звонили, делали приготовления, устанавливали меры безопасности. Рядовые сотрудники разбирали экипировку, отряды с отдыха отзывались на службу, становились в строй, образовывались линии обороны вокруг здания.
Мисс Ополчение, в свою очередь, послала Флешетту на задание, проинструктировав сделать звонок и вернуться как можно скорее, затем взялась за руководство Стражами.
Я расположила насекомых на минутной и часовой стрелках часов. Это было и благословение и проклятье одновременно, ведь теперь я знала, как же медленно тянется время.
— Мир сходит с ума, — сказал Горн.
— Это что-то серьёзное, — сказал Стояк.
— Я просто хочу сказать, обычно люди думают, что всё должно стать спокойнее, когда криминальный король, то есть криминальная королева…
— Криминальный владыка, — сказал Стояк. — Так проще.
— Когда криминальный владыка города добровольно сдаётся.
Виста развернулась в кресле и посмотрела на Горна:
— Наверное, она что-то планирует, типа, сядет в тюрьму, затем вырвется на свободу и покажет всем, что нет никакого смысла пытаться её поймать, поскольку мы не можем её удержать. И чтобы опозорить Тагга, она провернёт всё своими милипусечными жучками. Может быть, его даже уволят.
— Похоже на неё, — произнёс Стояк.
— Но как она может быть уверена, что сбежит? А что, если Дракон и Отступник правда увезут её в другую часть страны?
— Она использовала мою силу, чтобы разрезать Ехидну надвое, — сказал Стояк. — С этим она тоже справится.
— Опять Ехидна, — сказал Горн. — Вы не могли бы сказать…
— Засекречено, — одновременно сказали Стояк, Крутыш и Виста. Крутыш даже не прервал своих манипуляций с распылителем пены.
— Ну вас к чёрту, ребята.
Экран камеры вспыхнул жёлтым, затем раздался гудок, достаточно громкий, чтобы я подпрыгнула.
Я встала с кровати и подошла к экрану.
Он горел жёлтым несколько секунд, затем потух.
Проверка?
Я села обратно.
Медленно тянулись минуты. Тагг рассчитывал, что заключение будет изматывать меня. Создаст во мне необходимый психологический настрой, когда он наконец-то решит спуститься и начать меня допрашивать. Его замысел… он работал, но, вероятно, не до такой степени, как Тагг рассчитывал. Обыск руками сотрудника СКП был ещё одной попыткой выбить меня из моей зоны комфорта, как, без сомнения, и ставка на то, что я попытаюсь оказать сопротивление, и перед изоляцией в камере получу удар криком Триумфа, буду избита и попаду под воздействие силы Стояка. Но отказ от сопротивления заставил меня почувствовать своё место, если можно так выразиться.
Но всё же это не имело значения. Мои заботы были посвящены более глобальным вещам, на пространстве вне камеры, на всём, чего я должна была достигнуть.
В фойе вошла семья. Я предположила, что это туристы, пока охрана не проводила их в глубину здания. Двое взрослых и молодая девушка. Семья Алкотт.