— Это… это может и сработать.
— Пятое июня. Государственная измена.
— Государственная измена?
— Это, должно быть, объявление войны правительству Соединённых Штатов Америки.
— Я ничем подобным не занималась.
— Они скажут, что именно это вы сделали, когда захватили территорию. Я ожидаю, что у них уже подготовлены сильные аргументы по этому обвинению. В этот же день, тридцать случаев нападения и избиения. Шесть случаев нападения при отягчающих обстоятельствах с использованием парачеловеческих способностей.
Я кивнула.
— Восьмое июня, восемь случаев нападения с использованием парачеловеческих способностей. Девятое июня, ещё двенадцать. Десятое июня, три случая нападения с использованием парачеловеческих способностей. Один случай нападения третьей степени.
— Верно, — сказала я.
— Тринадцатое, ещё три случая нападения с использованием парачеловеческих способностей.
— Вроде так.
— Шестнадцатое июня, нарушение спокойствия, порча имущества.
Я кивнула. Дни начинали сливаться друг с другом вплоть до того, что я не могла с уверенностью сказать, к какому событию какое обвинение относилось.
— Семнадцатое, пять обвинений в нападении и избиении. Одно обвинение в нападении при отягчающих обстоятельствах с использованием парачеловеческих способностей. Одно обвинение в преступном вымогательстве.
— Нападение на мэра, — сказала я почти с облегчением от того, что смогла точно указать обсуждаемое преступление.
— И, видимо, на его семью, — мистер Калле сделал паузу, затем продолжил перелистывать подшивку. — Восемнадцатое июня. Уничтожение государственной собственности, четыре пункта. Захват заложников, нападение и избиение сотрудника правоохранительных органов. Девятнадцатое июня, соучастие в другом случае измены. Соучастие в непредумышленном убийстве, девятнадцать пунктов.
Я кивнула. Наша схватка с Драконом перед выборами. Учитывая её реакцию на события в школьной столовой, я почти ожидала, что она отзовёт все обвинения, связанные с уничтожением боевых модулей, которые она за нами послала. Может быть, вышестоящие люди заставили её всё равно выдвинуть обвинения. А ещё и непредумышленные убийства.
— Очевидно, те убийства были инсценированы.
— Нам придётся в этом разобраться. И… это всё, что есть на текущий момент. СКП не поторопилось выслать нам остальное, но Мисс Ополчение должна скоро всё принести. За последнюю неделю было что-то ещё, как я понимаю?
— Ещё больше нападений и избиений, — сказала я, чувствуя себя чуть уставшей. — Смотря какие обвинения выдвинут в связи со школой. Ещё я вроде как всё устроила так, что одна психопатка покончила с собой. Хм. И ещё может быть обвинение в том, что я поместила личинок насекомых в глаза одного человека. В целях самозащиты.
Он даже не вздрогнул при этом.
— Понятно. Какие-нибудь обвинения, которые могут застать нас врасплох?
— Предумышленное убийство, — сказала я. — Сотрудника правоохранительных органов. Мисс Ополчение в курсе, но она не болтала об этом.
— Понятно, — сказал мистер Калле и на мгновенье нахмурился.
— Это был Выверт. Директор Томас Кальверт был Вывертом.
— Ну ладно, — сказал мистер Калле. Он встретился со мной взглядом и улыбнулся. — Верите или нет, я разгребал дела и похуже.
Я не знала, радоваться ли мне такому заявлению.
— Теперь давайте поговорим о наших целях. Для протокола, если мы вынесем это на суд, я думаю, мы могли бы снять большинство из этих обвинений из-за отсутствия доказательств и частичной амнистии, благодаря вашему участию в противостояниях различным угрозам S-класса. Им придётся набрать таких присяжных, которые о вас не слышали, что представляется затруднительным. Для этих людей будет звучать совершенно абсурдно, что шестнадцатилетняя девочка обвиняется в измене и терроризме, особенно после того, как мы уменьшим количество обвинений в нападении и избиении до однозначных цифр.
— Я уже дважды сказала: я не хочу судебного разбирательства.
— Я вас понял — сказал мистер Калле. — Но послушайте же. Я хочу убедиться, что наши ожидания реалистичны. Теоретически говоря, я думаю, что мы можем устроить так, чтобы вас судили как несовершеннолетнюю. Нарисовать картину того, как затравленного подростка довели до черты, заставили выйти за рамки и, после атаки Левиафана, загнали в некрасивую ситуацию, когда она пыталась защищать людей, а взаимодействующие с ней герои вели себя иррационально. В качестве примера того, насколько агрессивны и безжалостны были СКП по отношению к вам, можно было бы привести необоснованное раскрытие вашей личности.