Другая группа сосредоточилась на телефоне Тагга. При помощи шёлка трубку могли схватить сразу несколько насекомых. Наиболее крупные пролезли под неё, вклиниваясь между ней и основанием, по мере того, как шёлковый шнур слегка наклонял её. По мере продвижения зазор наполнялся насекомыми, гарантирующими, что трубка не свалится обратно на место.
— Ты отправишься в тюрьму, Рой, — сказал Тагг. — И если тебе очень, очень повезёт, то это будет не Клетка и не смертный приговор.
— Она же несовершеннолетняя, — сказал папа.
— Не имеет значения, — вздохнул мистер Калле.
— Посмотри на меня, Тагг, — сказала я. — Ты сказал, что не будешь недооценивать меня. Ты в самом деле думаешь, что я из-за этого переживаю? Ты думаешь, что я бы сдалась, не будучи уверенной, что смогу справиться с последствиями?
После этих слов папа пристально на меня посмотрел.
— Нет, — ответил Тагг. — Думаю, у тебя есть несколько планов в запасе. Но это неважно. Александрия легко может всё просчитать и перехитрить любую Сплетницу, что бы она там ни придумала.
Телефонная трубка в его кабинете свалилась с крючка, стукнулась о кнопки и упала со стола, повиснув на шнуре. Я увидела вспыхнувший индикатор открытой линии. Оставалось надеяться, что поблизости не было секретаря, который мог бы это заметить.
Я послала самого большого из имеющихся у меня жуков на кнопку с цифрой пять. Насекомые, сидевшие на динамике, услышали звук — я поняла, что телефон отреагировал на нажатие.
Ещё одна пять. Вторая цифра в номере.
Слишком слабо. Звука не было.
Ещё раз пять.
Всего семь цифр.
Звуки, которые за этим последовали, были странными, в какой-то степени ритмичными, хотя я и не могла разобрать слов. Автоматическая запись.
Наверное, нужно набрать внешний номер.
Значит восемь цифр, начиная с… девяти. Чтобы набрать номер, ушла целая минута.
Ничего.
Восемь цифр, первая восемь… Не то.
Семь.
Звонок прошёл. Кто-то ответил.
Пожалуйста, пусть это будет Лиза.
Я попыталась прожужжать слова. Но мне казалось, что вышло не слишком похоже на речь.
Так что я отвела жука и использовала тараканов. Насекомые нащупали углублённые буквы на кнопках.
Два, четыре, три, четыре, шесть, два…
Меня прервал голос.
Количество слогов было правильным. Она поняла. Каждая цифра соответствовала одной из трёх возможных букв, и каждая нажатая клавиша звучала отлично от других. Любой другой мог бы испытать затруднения, но Сплетница сразу поняла: «Александрия».
Я могла лишь надеяться, что это поможет. Небольшое предупреждение, в лучшем случае.
Последовавшего ответа я разобрать не смогла. Воспринимать насекомыми искажённые звуки телефонной трубки не получалось, а где находится кнопка громкой связи я понятия не имела. Да если бы и имела, вряд ли стоило так рисковать. Если кто войдёт, то пусть лучше он просто увидит отдельно лежащую трубку, а не застанет голос, говорящий в пустоту.
— Ты говорила серьёзно, сказав, что считаешь их своими друзьями, — сказал отец.
— Мы прошли вместе через огонь и воду. Они в каком-то смысле спасли меня. Мне хотелось бы думать, что и я спасла их.
Тагг фыркнул. Я его проигнорировала.
— Они… делали плохие вещи, да? — спросил папа.
— Как и я, — сказала я.
— Но ты хочешь пожертвовать собой ради них?
— Нет, — ответила я. — Я пришла сюда не за этим. У меня были иные планы, но… с ними не вышло. Остались только вторичные цели… А если и с этими не выйдет, то ради них я готова отправиться в тюрьму. Не только ради друзей, но и ради людей с моей территории и отчасти — ради всех.
На последних словах я взглянула на Тагга, который косо посмотрел на меня и переключил внимание на экран своего телефона, где он непрерывно набирал текст, приглядывая за мной одним глазом.
— Всех? — переспросил папа.
— Мы не можем позволить себе проиграть в следующей битве с Губителем, — большего я сказать не могла.
— Да. Полагаю, не можем, — ответил он.
Это он вполне мог понять, хоть и не знал всех подробностей. Губители были чем-то, понятным для всех. Неотъемлемая часть реальности, затрагивающая каждого и вселяющая ужас в души как гражданских, так и кейпов.
Когда появилась Александрия, моё сердце замерло. Она пронеслась сквозь облако насекомых на крыше, сквозь отверстие в потолке, через шахту, идущую параллельно лифтовой, и вошла в помещения Стражей.
Оттуда она направилась к лифту и поехала прямо к камерам.
Александрия вновь присоединилась к нам, практически не изменившись внешне. Разве что волосы её стали слегка растрёпаны, а пиджак был теперь перекинут через одну руку. Она повесила его на спинку пустующего кресла Мисс Ополчение и осталась стоять, опёршись об прикрученный к полу стул.