И всё что от меня требовалось — это сделать то, что я привыкла делать задолго до того, как получила силы. И на протяжении многих месяцев после этого. Отказаться от своей гордости и сдаться. Дать им победить — людям, которые не стеснялись использовать против меня свою власть, престиж и превосходство.
Отец сжал мою руку изо всех сил.
— Я уже назвала свои условия, — сказала я Александрии. — Я доверяю своим товарищам и верю, что они способны победить там, где это крайне необходимо.
Я встретилась взглядом с Таггом, и мой голос перешёл на рык:
— А если вы ещё, блядь, хоть пальцем их тронете, то вы заплатите сполна. Как Лун и как Валефор, а если придётся, то я приду по вашу душу, также как я пришла за Мясником и Вывертом… Кальвертом.
На последних словах я перевела испепеляющий взгляд на Александрию.
— Ты признаёшь, что… — начала Мисс Ополчение.
— Давайте не будем придуриваться, будто кто-то тут не знает, — оборвала её я.
Я почувствовала, как отец отпустил мою руку. Я могла бы встретиться с ним взглядом и ощутить всю ту боль, которую вызвало осознание того, кто я на самом деле, но я не хотела разрывать зрительного контакта с Александрией.
«Умеешь читать по выражению лица? Прочитай моё. И узнай, что я говорю правду. Осознай, что если ты дашь мне хоть малейший повод — я тебя разорву».
Я начала нажимать телефонные клавиши ещё до того, как Александрия встала со своего места. Ещё одно предупреждение, что она выдвинулась.
Она поднялась. Без единого слова. Не было ни переговоров, ни предложений снисхождения, я о них и не просила.
Я могла только надеяться.
В считанные минуты она улетела прочь. Третья миссия. Третья охота.
Насекомые сумели добраться через вентиляционные отверстия до Регента, однако камера Чертёнка была плотно запечатана, без сомнения из-за мер противодействия Скрытникам, которые заставили их написать на двери предупреждение. Это не важно, Регент был без сознания, скорее всего Чертёнок тоже.
Мрак, Рейчел, Сплетница и Кукла. И Флешетта, если до неё дойдёт дело.
Флешетта… Могла ли она навредить Александрии?
Это не имело никакого значения. У меня не было ни ответов, ни способов их получить. Я могла только ждать и держать своих насекомых подальше от дронов, которые Крутыш сумел полностью перезарядить.
— У тебя был выход из ситуации, — сказала Мисс Ополчение.
— Вы говорили, что понимаете меня, — сказала я ей, — что, узнав мою историю, получили обо мне представление, как о человеке. Если это действительно так, то вы должны понимать, почему я не могла согласиться.
— Ради себя. Ради всего, через что ты прошла.
— И ради них. Они бы никогда в жизни не простили меня, если бы я предала всё, чем я с их помощью стала, просто оттого, что не поверила, что они смогут постоять за себя.
— А что насчёт меня? — послышался голос отца. — Я понимаю, что прошу многого. Я подвёл тебя, когда это было важно.
— Папа…
— И может это слишком эгоистично — желать остаться со своей дочкой — когда ты говоришь о вещах такого масштаба… — он сделал паузу, словно собираясь привести какой-то довод. Но его так и не последовало.
Я тоже не могла дать ему хороший ответ.
Прошло восемь минут. Я осмелилась провести насекомое через открытое пространство и получила возможность отслеживать время по стрелкам часов.
На исходе девятой минуты я заметила, как Тагг вдруг напрягся. Едва он прочитал последнее пришедшее ему сообщение, на его шее проступили вены. Он мельком взглянул на меня, но ничего не сказал, а я не стала спрашивать.
На этот раз фургон СКП прибыл раньше Александрии. Оперативники не спешили выходить.
Я беспокойно заёрзала. Пристёгнутые к столу наручники впивались в руки. Постоянно выгнутая вперёд спина вопила от боли.
Сотрудники наконец вышли и открыли двери фургона — на этот раз без всяких предосторожностей. Оружие оставалось в кобурах, и они не вставали в каком-либо построении.
Единственным предметом внутри был мешок для трупов.
Позабыв про боль в спине, я, как и Тагг, застыла. Я призвала больше насекомых, пытаясь получить более точную картину.
На этот раз, проходя через различные двери и проходные при помощи своих телефонов, они выбрали иной маршрут. Они вошли в пристройку к основному зданию. Небольшой госпиталь или особое подразделение с медицинским оборудованием. Это было уже не важно.