Передача закончилась. Всех присутствующих охватило молчание. Когда кто-то выключил звук телевизора, тишина стала ещё глубже.
Оцепенение было нарушено одним из детей:
— Она станет героиней? — спросил Ефрем.
— Она хочет попробовать, — ответил Форрест.
Шарлотта оглядела собравшихся жителей набережной. У них вошло в обычай каждый вторник всем кварталом собираться на вечеринку. Барбекю, костёр на пляже или приготовление чего-нибудь такого, что собирало всех вместе. Община.
Община Рой, пусть Рой и оставила их более чем в одном смысле.
Ранним утром Тейлор сдалась властям, и об этом быстро стало известно всем. Они установили самый большой телевизор, который смогли найти. На улице, на всякий случай под водонепроницаемым навесом.
Большую часть дня они смотрели. Проходя мимо, люди останавливались, чтобы взглянуть на последние новости. Любое обновление, неважно, будь оно большое или малое, встречалось выкриками, возгласами и живым обсуждением.
Шарлотта отпросилась с уроков и отрывалась от телевизора только ради того, чтобы собрать детей в школу и потом забрать их оттуда. Ей всё равно не удалось бы сосредоточиться, а школы всё ещё давали послабления.
И вот к чему всё в итоге пришло.
— Вот и всё, — сказала Шарлотта, — к добру, или к худу.
— К добру, — ответил Форрест.
— Я не так уверена, — сказала Шарлотта, понизив голос, чтобы её не услышали остальные.
— Она — герой, — сказал Форрест. — Там ей самое место.
— Может быть, — ответила Шарлотта. Она не могла забыть о том, насколько страшна была Тейлор, когда разбиралась с отморозками АПП. Как легко эта девушка вступила в роль главаря территории. — Но даже если там её место, это не означает, что они её примут.
— Это неважно, — сказал Форрест. — От нас ничего не зависит. Пожелаем ей удачи, поддержим морально, если ей разрешат получать письма от поклонников, и будем заниматься своими делами, чтобы ей не пришлось за нас переживать. Кстати, о делах…
Форрест взглядом указал на детей, сидевших вокруг Шарлотты.
— Верно, — сказала она.
— Зайду потом, присмотрю за ребятами, — сказал Форрест. — Только сперва надо прибраться.
Шарлотта кивнула. Приближалось время сна для самых маленьких. Она поднялась со скамейки:
— Так, передача закончена, давайте, пора идти в кровать.
Отовсюду раздались недовольные стоны и ворчание. Шарлотта знала, кто это, даже не посмотрев. Она нашла Мейсона, положила руку на его голову, подтянула поближе к себе:
— Веди себя хорошо!
Мейсон повторно выдал тот же стон.
— Так тупо, — говорила Кэти. Она была одной из старших детей и присматривала за Джесси и Эйденом. — Мне раньше никогда не приходилось идти спать так рано.
— Так проще, — сказала Шарлотта. — Мы могли бы все ложиться спать немного пораньше. Так легче встретить завтрашний день, как думаешь?
— Я не с тобой разговаривала, — сказала Кэти.
Кэти и Мейсон всегда со всем спорили, готовы были пойти ей поперёк. Когда она в спешке выводила их на остановку школьного автобуса, именно Мейсон вдруг решал, что он забыл, как зашнуровывать ботинки или начинал волочить ноги, так что ей приходилось хватать его за руку и тащить силком. В моменты затруднений, неважно, насколько они были мелкие, ему требовалось внимание. Кэти вела себя наоборот. Шарлотта ещё не выяснила, что именно с ней случилось, но с этой девочкой жестоко обходился кто-то из взрослых, и она по привычке сопротивлялась. Кэти хотела быть независимой, но была слишком мала для этого.
— Ты жаловалась на что-то из того, что я сказала.
Кэти уставилась на неё:
— Я могла бы ещё час или два смотреть телевизор, и только потом идти спать. Я бы не шумела.
— А что, если бы ты слишком устала, чтобы присматривать за Эйденом и Джесси?
Кэти посмотрела сердито, но ничего не сказала.
Джесси ходила под себя почти каждую ночь. Она никогда не будила Шарлотту. Уже несколько раз Шарлотта поутру обнаруживала эту девочку спящей на полу рядом со своей кроватью. Эйдену снились кошмары, от которых он кричал и плакал ещё долго после пробуждения, отказываясь её слушать. Не раз он во время кошмаров ходил во сне.
Честно говоря, ей было тяжело. Она ставила будильник на час ночи, на три и на пять утра, вставала и проверяла, что дети в порядке, что постель у Джесси сухая. Стыдно признаться, раза четыре она до чёртиков пугалась, наткнувшись на Эйдена, когда он стоял в ванной или сидел за столом на кухне. Каждый раз он был во власти кошмаров, что настигали его по ночам. В половине случаев он отбивался, в половине — просто кричал, да так, что стыла кровь в жилах.