Я не могла вспомнить, как я садилась в машину — значит, меня в неё уложили. Разум мгновенно перешёл в боевой режим.
Всё окружающее показалось мне удивительно знакомым. Ощущение дежавю только крепло с каждой деталью, на которую я бросала взгляд.
Насекомые внутри машины были. Какая-то мелочь мошки, гнус, несколько комаров. Я запустила их сканировать салон.
Лиза — нет, Эмма! — сидела на соседнем сидении. В полумраке был виден её силуэт и распущенные белокурые волосы на фоне серого окна. Лицо было скрыто в тени. Она ничего не подозревала.
Позади моего сидения стояли ящики. Несколько мошек исследовали его.
Оружие. Сразу под крышкой лежал пистолет. Крышка не заперта.
Я прикинула последовательность действий. Из моего текущего положения можно было потянуться, открыть ящик и схватить пистолет. Но был ли он заряжен? Насекомые не могли это определить. Но другого шанса у меня не будет. С другой стороны... вдруг у меня и вправду какие-то ложные воспоминания? Я не понимала, где мы и что происходит. Чёрт, ненавижу, когда необходимо действовать без понимания сущности того, что происходит.
Насекомые сканировали девушку и неожиданно ощутили на её сидении холодный металл оружия. Пистолет был реален. Если я не начну действовать, то погибну.
Я резко вывернулась, протянулась к ящику, подняла крышку одной рукой, второй не глядя схватила пистолет, направила на попутчицу и закричала:
— Руки вверх! Не двигаться!
Машину вильнуло, Малой плохо среагировал на крик. Чёрт, я о нём не подумала. Эмма испуганно повернулась ко мне:
— Тейлор ты что!
— Заткнись! Подними руки, чтобы я их видела!
Эмма подняла руки. Мне нужно укрепить свою позицию, нужно пространство, способы нападения. Нужны насекомые.
— Малой, останови машину! — выкрикнула я.
— Тейлор, успокойся, — торопливо проговорила Эмма, — это я, Лиза.
— Хрена с два, — выпалила я. — Второй раз я не куплюсь.
Эмма хорошо меня знала, она могла сообщить факты о моей личности, о моём прошлом. Но что означает «второй раз»? Когда она обманула меня в первый раз? Было ли это реально? Или это был бредовый сон? Что если я застрелю сейчас свою лучшую подругу? Впрочем, у меня появилась одна идея:
— Коммунизм-Л. Куда мы едем?
— Помидор-А. К запасному убежищу Выверта.
Я никогда ничего не слышала о запасном убежище Выверта. По крайней мере, Сплетница мне ничего не рассказывала. А если бы оно существовало, она бы обязательно сказала об этом лидеру Неформалов.
Наверное.
Впрочем, если Эмма стала Скрытником и умела притворяться другими людьми, то она запросто могла знать о внутренней жизни Неформалов. Наш с Лизой код мог быть скомпрометирован. О нём знали Сьерра, Шарлотта и Форрест. Могли знать и другие.
Машина остановилась, я открыла дверь, не опуская пистолета, вышла наружу и сделала несколько шагов назад.
Насекомые хлынули в машину, они садились на поверхности, на сидящих внутри людей. Малой тихо матерился. Эмма молчала, несмотря на то, что оказалась покрыта насекомыми. Они не атаковали. Они помогали мне контролировать ситуацию.
— Где мы впервые встретились? — вместо меня говорил мой рой.
— На крыше, ты сражалась с Луном. Потом я связалась с тобой, ты была в библиотеке, — спокойно сказала девушка.
Об этой встрече могли знать многие. Оружейник. А значит, все герои. Могли и другие. Момент с библиотекой? Не уверена.
— Кто стал причиной твоего триггер-события?
— Мой брат, — поморщилась она.
— Как его звали?
— Рекс. Регги, — она повернулась ко мне. — Тейлор, это я.
Могла ли Эмма узнать об этом? Или у меня паранойя? Доверять или не доверять — сейчас вопрос жизни и смерти. И всё же я почувствовала, как на меня накатывает облегчение.
Я опустила пистолет.
Лиза вышла из машины и подошла ко мне. Обняла.
— Лиза, минуту назад ты говорила мне, что у меня ложные воспоминания. Или не говорила? Что происходит? Александрия жива?
— Тейлор, мы в огромной жопе. Лечение Панацеи не сработало.
Лечение Панацеи. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, о чём она говорит. Красные миазмы. Агнозия.
— Ампутация думала наперёд, она предусмотрела возможность того, что агнозию научаться лечить. Паразиты, которые передавались вместе с миазмами, погибли, но они повредили мозг, оставили в нём прогрессирующую болезнь, которая неожиданно проявляется через неопределённое время.