— Вы хотите, чтобы я избегала неприятностей. Я поняла, мэм.
— У тебя тут тёплое местечко, но одно моё слово, и всё изменится.
— Я понимаю, мэм. В самом деле. Я понимаю, что совершала плохие поступки. Я понимаю, что это моё наказание, наверняка не такое суровое, как я заслуживаю, и принимаю это с благодарностью. Я думаю, что будь у меня выбор между тем, чтобы уйти отсюда на свободу сию секунду или продолжить отбывать наказание, я бы скорее выбрала последнее.
Она изучала меня несколько долгих секунд.
— У нас тут политика полного запрещения сил, мисс Эберт.
— Да, мэм.
— То, что казалось вспышкой педикулёза в главной секции тюрьмы, как говорят наши медики, как будто бы само по себе сошло на нет. Кроме того, ловушки на тараканов на кухне остаются пустыми.
— Да, мэм.
— Мне хотелось бы думать, что ты оказываешь нам услугу и наводишь порядок. Хотя это всё равно нарушает правила полного запрета сил, но это более-менее простительно с учётом твоих намерений. С другой стороны, я обеспокоена возможностью того, что ты запасаешь насекомых так же, как другой заключённый мог бы запасать заточки.
— Нет, мэм.
— Что именно «нет»?
— Я вообще-то хотела перед разговором с вами обсудить это на первой встрече со своим психотерапевтом, чтобы выбрать правильный подход.
Со сложенными руками и строгим взглядом, она кивнула мне, чтобы я продолжала.
— Моя сила всегда включена. Мне приходится делать сознательное усилие, чтобы заблокировать её и позволить насекомым вести себя естественно. Я чувствую и ощущаю практически всё, что чувствуют и ощущают они. Это… знаете ли, это совсем не смешно, когда речь идёт о вшах, которые ползают по лобковым волосам заключённых. И чувствовать их на восемнадцати, девятнадцати заключённых круглые сутки напролёт?
— Меня больше беспокоит, мисс Эберт, что вы делаете с этими насекомыми.
— Ничего, — ответила я. — Я… я убрала их от заключённых. И по большему счету бросила умирать от голода. Я не могла их оставить в местах, где до них смогут добраться грызуны, иначе они просто станут кормом, увеличив поголовье грызунов, и у вас будет ещё больше проблем. Я могла бы убить и крыс, но тогда у вас будут дохлые животные в стенах, и…
— Это неприемлемо. Ты понимаешь, почему это неприемлемо?
— Вам нужно защитить остальных заключённых, — ответила я.
«Даже если это означает позволить им жить со вшами», — я не сказала этого вслух
— Если насекомые — это твоё оружие, значит, я не могу позволить тебе получить к ним доступ.
— Как насчёт ведра? — спросила я.
— А?
— Установите где-нибудь в задней комнате ведро, заполните его чем-нибудь достаточно едким, чтобы оно могло убивать их при контакте. Я буду топить в этом ведре всех насекомых, до которых доберусь, а вы сможете увидеть, сколько их было.
— Об этом мы поговорим позднее, — вмешался Отступник. — Иди переоденься.
Я кивнула, радуясь возможности закончить разговор. Я забрала свою гражданскую одежду у охранника, сидящего в будке за пуленепробиваемым стеклом, из которой просматривался весь распределитель, и пошла в раздевалку, совмещённую с душем.
Хотелось бы в относительном уединении принять душ, но я подумала, что никто снаружи не собирался меня ждать. Я сняла тюремную форму — лёгкую, серую, безразмерную хлопковую тунику и штаны — которая напоминала скорее пижаму, чем настоящую одежду. Хотя моя была не настолько истрёпана, как та, которую носили другие заключённые. Во-первых, я носила «малый» размер. Типа. Выбор был между «средним», который болтался бы вокруг меня, словно палатка, и «малым», который едва доходил мне до пояса. Я выбрала последний.
Ещё одна причина, по которой я носила форму, не изношенную сотнями других заключённых, заключалась в том, что на рукава и плечи моей робы были нанесены надписи «Спецзаключенный», так что всем сразу было видно, что у меня есть суперсилы.
Сложив одежду, я надела костюм «Шелкопряда». Его необходимо улучшить. Он не практичен, не предназначен для сражений. Снизу был обычный комбинезон, наверняка такой же, как в костюме Стояка. Его костюм был усилен бронепластинами — на моём костюме тоже были пластины, распечатанные Драконом на 3d-принтере перед прибытием к штабу СКП.
Мне было в нем неудобно, особенно из-за расположения утягивающих лямок, и мне не нравилось осознавать, насколько он хлипкий.
Я не стала надевать маску и пластины брони. Вместо этого я надела поверх комбинезона гражданскую одежду и закатала рукава до середины плеч. Ту самую рубашку на пуговицах и с короткими рукавами и джинсы, в которые я переоделась после встречи с судьёй.