Когда я вышла, Отступник и начальница тюрьмы всё ещё разговаривали. Она была достаточно представительна, чтобы даже Отступник, двух метров ростом и закованный в броню, выглядел так, как будто хотел ей уступить.
Она ткнула его пальцем в грудь, чтобы подчеркнуть свои слова:
— … до закрытия. И я хочу получить все бумаги сразу же, как только вы их оформите.
— Вы их получите, — ответил он.
— Руку вперёд, — сказала она, поворачиваясь ко мне.
Я протянула руку.
Она застегнула на моём запястье небольшое устройство с жёстким чёрным ремешком.
— Это чтобы знать, где ты находишься.
— Хорошо.
Начальница тюрьмы посмотрела на охранника в пуленепробиваемой будке, подала ему сигнал рукой, и тот открыл главные ворота тюрьмы.
Мы прошли к выходу через коридор из двойных сетчатых заборов, по верху которых тянулась колючая проволока, и вышли на парковку, где вокруг корабля Отступника собралась небольшая толпа любопытствующих.
Они расступились, освобождая проход, а затем отошли подальше, когда заработали реактивные двигатели.
— В нас есть что-то общее, — сказал Отступник со своего пилотского кресла. Я села за ним и пристегнулась.
Корабль стартовал, прервав мой ответ. Инерция навалилась, словно ударная волна.
— Хм? — только и сумела выдавить я.
— Мы оба возглавляли команды. Оба совершали ошибки и так или иначе были за это наказаны. У тебя тюрьма, у меня отставка.
А, он всё ещё об этом? Нас прервали.
— Наверное, так, — выдавила я. — А Дракон?
— Она не лидер, — ответил Отступник. — Если только не принимать в расчёт автопилоты в остальных модулях. Но вот её тюрьма… Она по-прежнему хуже всего того, с чем ты или я можем когда-либо столкнуться.
— По-прежнему?
— Да, — ответил он, но не стал продолжать.
Как это её тюрьма может быть хуже, чем заключение? И как она может по-прежнему находиться в ней, если только… возможно, она инвалид? Церебральный паралич, полный или частичный, или что-то ещё?
Я не совсем понимала, как это соотносится с её текущей неспособностью говорить. Если вместо неё говорил компьютер, возможно, испортилась какая-то программа?
Корабль изменил направление. Отступник нажал на кнопку и отошёл от пульта управления. Автопилот?
— Что бы ни случилось, — сказал он, — ты теперь член Стражей. Это уже решено. Однако характер твоего членства всё ещё остаётся под вопросом, это понятно?
— Не совсем.
— Ранее я упоминал задачи, стоящие перед руководителем команды Протектората.
— Распределение людей?
— Да. Сегодня ты встретишься с некоторыми людьми, которые сыграют ключевую роль в твоём распределении. В лучшем случае мы отправим тебя в команду, попавшую в кризисную ситуацию. Не так спокойно, как у тебя в камере, но ты окажешь помощь. Выиграют все.
— А в худшем случае?
— В худшем случае они скажут, что это ошибка, и ты просидишь в тюрьме всё обозримое будущее. Как по мне, это маловероятно. Второй из наихудших сценариев — если ни один из лидеров не захочет взять тебя в свою команду из-за нежелания рисковать.
— Вы только что сказали, что я уже член Стражей.
— Так и есть. Мисс Ополчение тебя поддерживает, но ты ни при каких обстоятельствах не можешь вступить в команду Броктон-Бей. Конфликт интересов, враждебность…
— Я поняла.
— Шевалье заинтересован в том, чтобы восстановить программы СКП и Протектората. Мы обязались оказывать помощь в любом кризисном событии мирового масштаба, что означает участие в следующей программе противостояния Губителям. Он уважает мнение Мисс Ополчение, а то, что он появился в новостях вместе с тобой, означает, что он обязался тебя сохранить. Отчасти это было сделано нарочно.
— Нарочно?
— Потому что это срывает планы тех, кто хотел бы придерживаться статус-кво. Но как бы Шевалье ни поддерживал тебя, если кейпы под его непосредственным началом посчитают это необходимым, он с лёгкостью сможет задвинуть тебя куда-нибудь туда, где ты не сможешь нанести никакого вреда, а вытаскивать тебя будут только для появления перед журналистами и против угроз S-класса.
— Место, где я не смогу нанести никакого вреда? Где, например?
— Может быть, охрана периметра в Мэдисоне, или город, в котором нет ни одного кейпа, где всё, что ты сможешь делать — это появляться на публике и говорить с детьми.
— Я… не хочу показаться заносчивой, но я способна на большее.
— Угу, — пробурчал он. — Будем надеяться, что они тоже так думают.
Он нажал кнопку и взял управление на себя.
— Нью-Йорк. Центральная штаб-квартира всех команд Протектората в Америке.