Они все сидели верхом на мутантах. Он попытался вспомнить имя. Парень из Бостона. Бласти? Бласто. Он был способен создавать подобных тварей. Возможно, это был он.
Янбань осторожно окружили группу.
— Господи, — сказал парень, закутанный в тьму. Его сила бурлила вокруг, тьмы становилось больше. — Какого чёрта вы делаете?
«Использует возможности своей силы», — подумал Коди, но ничего не сказал.
Остальные нервно переминались, но тот, с белой маской и серебряной короной, и две девушки в вечерних нарядах… они, кажется, были спокойны.
Что-то в них всколыхнуло воспоминание. Не что-то конкретное, но когда-то он уже с ними сталкивался… он почувствовал мерзкое, скручивающее ощущение в животе.
Он моргнул, и прямо перед ним оказалась девушка в серой рогатой маске. Он подавил желание отреагировать. Он знал, что его товарищи подняли руки в ожидании боя. Они были подозрительны. Их учили, что иностранные герои опасны, непредсказуемы.
Похоже, они были правы. Это практически правило: все кейпы ебанутые. Все люди ебанутые.
«Янбань, — подумал Коди, — решает эту проблему, отнимая у кейпов человечность».
Девушка развернулась, словно ничего удивительного не произошло:
— Блядь, ты не пошутил. Оно становится сильнее, если подойти к ним ближе. Я могу делать практически что угодно, и они не реагируют.
— Я без понятия, — ответил человек в чёрном.
— Это китайские кейпы, — сказала девушка в жёлтом вечернем платье. — Они, вероятно, не говорят по-английски и не могут ответить.
Что-то досаждало ему. Коди порылся в памяти. Лук, парень в одежде эпохи Возрождения, он не мог не вспомнить игру, в которую когда-то играл с друзьями ещё до того, как всё пошло не так. Но вечерние наряды, маски…
Баланс. Ублюдок, который схватил его и продал Янбань.
Ярость была свежей, пугающей и неожиданной. Словно пробуждающая ото сна струя обжигающей воды в лицо.
— Тридцать-шесть! — позвала его Тридцать-два.
— Тридцать-шесть? — спросила девушка с рожками. — Чего?
Это было имя Коди. Скорее, его новое имя, но он ещё не вполне к нему привык. Он обернулся и понял, что выбился из строя.
— Пошли, — сказала она.
Он снова посмотрел на женщину в жёлтом.
— Я могу догадаться, что ты думаешь, но оно того не стоит, — сказала та.
«На каждом шагу меня наёбывали. Наебал Крауз, наебала Симург, наебала Ноэль, наебал Баланс, наебал ёбанный Янбань».
— Ответы, месть, что-либо другое, — продолжила женщина в жёлтом, — ты ничего здесь не найдёшь.
Другие из её группы смотрели на неё с удивлением, насколько можно было судить по людям, скрывающим свои лица за масками.
— Ты знаешь, насколько легко тебя убить? — спросил Коди.
Три отдал приказ на китайском. Коди ничего не понял, но мог догадаться.
— Если ты убьёшь меня, — ответила девушка в жёлтом, — ему будет всё равно, а ты проведёшь остаток своих дней в дыре, которую построила Зиккурат, если, конечно, они просто не парализуют тебя с ног до головы и не оставят в живых, чтобы использовать твою силу.
«Зиккурат? О. Тун Лин Та, меняющая землю».
Она сказала, что не даст ответов, но это…
Земля бешено затряслась. Бегемот действовал. Сквозь и вокруг тёмных облаков дыма, поднимающихся над городом, проскакивали молнии.
— Если всё в порядке, нам нужно идти, — сказал тёмный человек. — Ситуация ухудшается, не уверен, насколько мы можем помочь, но когда мы просто стоим и ждём, я схожу с ума.
Кто-то из их группы свистнул, и они уехали, чудовищные четвероногие перешли на бег.
Коди остался стоять на месте, уставившись им вслед.
Три что-то выкрикнул, и Тридцать-два перевела:
— Он говорит, мы можем отправить тебя назад, если…
— Нет. Всё нормально, — сказал Коди, повернулся и встал в строй. Со всех сторон его окружало неодобрение. Он устал от этого. Сколько пройдёт недель, месяцев или лет, когда он получит право поддерживать разговор с товарищами?
Всё больше людей бежало. Группа молодых героев, кучка религиозных кейпов с нимбами и крестами на костюмах, ещё одна волна механических кораблей. Прибывало подкрепление.
Восемь сказал что-то, но акцент был слишком сильным, чтобы Коди что-либо понял.
Он выходил из беспамятного состояния, в котором дни смешивались друг с другом, где единственное, что отличало одну неделю от другой — это признание другими членами или выговор. Не Бегемот вывел его из этого состояния. Женщина в жёлтом.