Ответ сопровождался таким количество помех, что был едва слышен:
— Ответ от Отступника: Я видел её тело, мы проверили ДНК, её… сигнатуры, мы сравнили с креплением её искусственного глаза… провели радиоуглеродный анализ.
Ему даже не нужно было уточнять, кого я имела в виду.
Я снова нажала кнопку:
— Спроси Отступника, кто, блядь, это такая, если не Александрия.
24.02
Если у меня и оставались какие-то сомнения, что это была Александрия, то они полностью рассеялись, когда она атаковала снова. Она ударила, когда Бегемот начал подниматься на ноги. Места для разгона было всего ничего, метров двадцать, но сила столкновения говорила о многом.
Бегемот поглотил удар и перенаправил его в землю. Он не тронулся с места, как будто удара и не было, но земля под ним покрылась трещинами, словно разбитое стекло. Вокруг него взметнулись облака пыли и обломков, а трёхэтажное здание, потеряв последнюю опору, рухнуло. Бегемот слегка погрузился в разрушенный асфальт.
Я заметила, как изменилось его поведение. Раньше он шагал вперёд так, как будто Легенда, Эйдолон и металлические модули представляли собой не более чем сильный встречный ветер. Теперь же его движения были точно рассчитаны, нацелены на противника, который кружился, входя и покидая зону его прямой досягаемости, и которого, в отличие от неуловимого Легенды и закрытого щитом Эйдолона, можно было достать.
Она рассказывала мне, что они с Губителями знают, как сражаться друг с другом, и сейчас я смогла увидеть это воочию. Изменение тактики Бегемота, должно быть, вызвано появлением знакомого противника.
Это была битва четверых, каждый из которых не мог даже и надеяться нанести противоположной стороне существенный урон. Модули Дракона, да и все остальные кейпы казались не более чем статистами. Александрия кружила за пределами зоны смертоносности Бегемота, её соратники и их поддержка обстреливали его издалека. Они уничтожали опору под его ногами, пытались достать его, когда он отвлекался на кого-то из противников, и его способность перенаправлять энергию атаки была снижена.
Он не мог постоянно уделять внимание ей одной. Она ждала, когда он переключится на другого участника битвы, огнём и молниями попытается сбить находящихся в воздухе кейпов, и тогда наносила удар. Девять раз подряд ему удавалось направить энергию ударов в воздух в виде ударных волн либо в землю, что сопровождалось грохотом и паутиной трещин на асфальте. Бегемот даже не вздрагивал от её ударов и снова и снова был на волосок от того, чтобы схватить её. Он реагировал со сверхъестественной быстротой, замахиваясь лапами в попытках поймать, вмазать в землю или загнать под обломки падающих зданий, чтобы успеть подобраться ближе.
В те же моменты, когда ей удавалось пробить его защиту, и маленький силуэт вдали с развевающимся позади чёрным плащом внезапно нырял в его смертоносную зону, чтобы нанести удар или серию ударов, Бегемот оступался, на краткое мгновение снова оказываясь во власти физики.
В каком-то смысле Александрия делала то же самое, что и наш громоотвод, — устраивала для всех небольшую передышку. Конечно, пока поблизости проходили боевые действия, мы не могли быть в полной безопасности, но она самую малость облегчала нам жизнь, уменьшая наносимый Бегемотом ущерб, кроме случаев, когда он специально находил способ нейтрализовать её.
Не слишком ли она осторожничала? Я заметила, что она упустила несколько открывшихся возможностей, которыми я бы на её месте воспользовалась — когда он поворачивался к ней спиной и был чем-нибудь занят. Она знала что-то, чего не знала я? Может, это был искусно притворявшийся самозванец? Или она просто чуть больше боялась за свою жизнь после того, что с ней сделали мои насекомые?
Но как бы эффективно его не отвлекали, он оставался Бегемотом — всё тем же беспощадным живым танком, который мог преодолеть любое препятствие и почти любого противника, обрушивая на них бесконечный поток дальнобойных залпов. Он дошёл до громоотвода и опрокинул его на землю.
Я вспомнила о своих товарищах и спустилась к ним на землю, где они всё ещё пытались привести сани в порядок. Цепи, протянувшиеся от собак к упряжи, перепутались между собой.
— Какого чёрта это было? — спросил Тектон.
— Александрия, — ответила я.
— Ты убила Александрию, помнишь? — прокомментировал Регент. — Ты ужасный человек, который делает ужасные вещи.
— Отстань от неё, ты! — непривычным голосом сказала Чертёнок. — Видишь, как её гложет вина, у неё даже начались галлюцинации!