— Я признаю, что герой из меня так себе, — согласилась я. — Но я стараюсь. Я поверила и шагнула в темноту. И прошу тебя о том же.
Он слегка улыбнулся, затем потянулся вперёд и взял меня за руку. Поднял её, слегка наклонился и поцеловал.
— Ещё одна,— сказал он.
— Ещё одна?
— Ставка на кону. Приятный разговор, который мог прийтись мне по душе. И которого я лишусь, когда ты умрёшь.
Умру?
Я напряглась, когда услышала это слово. Попыталась отдёрнуть руку, но он крепко держал её, сжимая пальцы до боли, не давая мне вырваться.
Прямо за мной появился телепортатор. Его прибытие сопровождал лёгкий ветерок, возникший, когда воздух был вытолкнут из пространства, которое теперь занимало его тело. Я перестала дышать, и казалось, что даже сердце остановилось.
Боли не последовало. Прошло несколько мгновений, в течение которых я приходила в себя и осознавала, что ни одна из его конечностей не пронзила меня. Осталось только удивление и смутное ощущение близости смерти.
Руки мужчины опустились мне на плечи.
— Пятнадцать минут, Шелкопряд, — сказал Фир Се, отпуская мою руку. — Через пятнадцать минут или в тот момент, когда герои потеряют способность сражаться, в зависимости от того, что наступит раньше.
Подвал вокруг меня исчез, и я оказалась посреди поля битвы. Фир Се больше не был в зоне моей силы. Я поставила всё на работу с ним, и теперь изменить это было нельзя. Не будет возможности передумать и остановить его. Он гарантированно нанесёт удар.
Едкий дым был настолько густым, что, вдыхая через нос, я чувствовала его вкус. Даже проходя сквозь фильтр моей маски, горячий воздух с запахом озона обжигал ноздри.
Бегемот возвышался прямо передо мной — намного ближе, чем мне бы хотелось — и силуэт его был окутан дымом.
Я развернулась, активировала антиграв и побежала, чтобы набрать скорость, прежде чем подъёмная сила даст мне взлететь.
В этот момент земля под ногами затрещала, дорожное полотно надломилось и поднялось крутым уступом, преграждая путь. Мне удалось схватиться за край и подтянуть себя руками, чтобы затем с помощью ранца перелететь преграду.
Насекомых почти не было. Я оставила их в логове Фир Се. Если бы я подумала об этом раньше, то могла бы попросить дать мне время, чтобы собрать их. С другой стороны, я не могла терять ни секунды.
У меня было две или три тысячи насекомых, а из всего шёлка остались только те шнуры, которыми я связывала себя с Фир Се. Со мной также был мой тазер — смехотворное оружие, когда против тебя Бегемот — а ещё небольшой перцовый баллончик и летательный ранец.
Не лучший расклад, даже если удача будет на моей стороне. Я нажала кнопку на браслете и произнесла пару слов, но в ответ услышала лишь тишину.
Мои скудные запасы насекомых носились по полю боя и отмечали всех кейпов, с которыми сталкивались. Укрытий практически не осталось, к тому же их было трудно разглядеть сквозь дым. Каждая вспышка молнии обозначала, что очередной незадачливый кейп не нашёл укрытия и попал в поле зрения Бегемота.
Посреди этого хаоса я хоть и могла говорить, но не слышала саму себя. Напоминало тьму Мрака до его второго триггера. Я не могла видеть. Не могла слышать. Даже оценивать собственные передвижения в пространстве было тяжело. В воздухе ощущалось тяжесть, словно дым был чем-то материальным, на меня давило само присутствие Бегемота где-то неподалеку. Я просто устала или всё ещё хуже? Или, дошло вдруг до меня, просто содержание кислорода в воздухе было чересчур низким.
Я не была уверена, к каким последствиям может привести долгое пребывание здесь.
В моём распоряжении было катастрофически мало насекомых. Пять-десять из них проверяли каждого из кейпов, это было достаточно, чтобы понять, является ли он кем-то, кого я знаю, затем все, кроме одного, продолжали поиск. Одно насекомое на кейпа, остальных в разведку.
Лигейя была первой, кого я сумела опознать. Одна из людей Баланса, маска в виде морской раковины. Цитрин должна быть где-то поблизости…
Или нет. Я тихо выругалась, коснулась земли, чтобы развернуться, и поспешила за угол.
Лигейя создавала огромный портал, расширяя его с каждой секундой. Это заставило меня задуматься: возможно, у нас было так мало записей о нападениях Губителей, поскольку СКП не стремилась разглашать подобного рода вещи. Они скрыли детали нападения Ехидны, и одна из основных причин, о которой упомянула Александрия, причина, с которой я не могла не согласиться, состояла в том, что общественности не стоило знать, насколько разрушительным может оказаться всего один парачеловек.