— Ранее в этом году, для тех из вас, кто не помнит, Шевалье заявил о превосходстве нового Протектората, свободного от саботажа и вредительства со стороны его собственных лидеров. Сегодняшние события могут служить свидетельством его заявлений.
— По всему миру люди празднуют это событие, но отчётливо заметно, что это осторожные празднества. Предварительные опросы на сайте UKCC показывают, что не менее восемнадцати процентов опрошенных людей ждут дополнительную информацию и подтверждение победы героев, прежде чем праздновать, а десять процентов и вовсе не намерены этого делать.
— Что, совсем?
— Нет, Лизабет. В комментариях к опросу прослеживается общий тренд, людям кажется, что он не погиб и не мог погибнуть, что герои ошиблись, или даже что это спровоцирует ответ от оставшихся Губителей.
— Невероятно. И вот мы получаем новую информацию…
* * *
— Пап?
— Тейлор! Ох, господи! Ты жива!
— Я не совсем уверена, что ты хотел бы, чтобы я…
— Ты ранена?
— Я в порядке. Только что получила результаты, и у меня не обнаружили признаков лучевой болезни, ничего такого.
— Я рад.
— Я тоже. Я была не совсем уверена, что ты хотел, чтобы я позвонила. Ты не отвечал на мои сообщения о том, что будешь нужен, когда и если меня пригласят в Стражи. И ещё ты был на суде, но не разговаривал со мной.
— Я рад, что ты позвонила. Что же про то, что я не…
— Мы убили его, — слова вылетели невпопад.
На линии повисла тишина.
— Бегемот мёртв.
Всё ещё тишина.
— Мы убили его, — повторение слов, как будто подведение итогов. — Я думаю, что это уже в новостях.
— Я знаю. Я видел по телевизору, но не совсем поверил. Я ошарашен. Потрясён. Я так горжусь тобой. Ух ты.
— Я хотела рассказать тебе до того, как ты узнаешь от остальных, но здесь столько проклятой бюрократии, а в больнице мне не давали телефон.
— Ты… ты помогла? Сыграла роль?
— Да. Конечно.
— Я просто… Я пытаюсь уложить это в голове. Ух ты.
Снова повисла тишина, на этот раз на другом конце линии.
— Тейлор?
— У меня было много времени подумать о том, почему ты не приходил. Почему ты не навещал меня. Ты боишься меня.
— Тейлор, это не…
— Но это правда, ведь так? И всё то, чего я боялась перед тем, как набрала номер и позвонила тебе, это тоже правда. Всё только становится хуже. За мной числится список обвинений страниц на восемьдесят, я убила человека, а потом ещё директора Тагга и Александрию. И кстати, она мертва. Если увидишь её в новостях, знай, что это просто кейп, который похитил её тело. Её труп. И теперь, когда ты узнал, что я сражалась с Бегемотом, всё стало только хуже. Я даже не могу рассказать о том, что я сделала без того, чтобы мы ещё больше отдалились.
— Тейлор, нет. Это не страх. Недавно я встречался с некоторыми твоими друзьями. Я хотел поговорить с твоей работницей, с Шарлоттой, и пришли остальные. И я увидел совсем другую жизнь, ту твою сторону, о которой совсем не знал. Немногое из этого я понял, да, но основное даже представить себе не мог. Я никогда не умел справляться с потерями, как тогда с Аннет, а теперь мне кажется, что я, возможно, потерял тебя… я просто… мне нужно привыкнуть, уложить это всё в голове, и тогда мы сможем видеться, и всё станет так, как прежде…
— Ничего не станет так, как прежде, пап. Я этого не хочу. Я хочу быть как можно дальше от того человека, которым я была. У меня очень хреново получается, но я стараюсь. Вот только, кажется, сегодня я нашла компромисс. И это сработало настолько хорошо, что я горжусь собой, а ещё я напугана, восхищена и растеряна, и наверное, из-за того, что я сделала, у меня будут проблемы. Потому что на мне была камера, и все увидели эту запись, и я была посередине между тем человеком, которым я была, и тем, какой меня хотят видеть, и я делала многие вещи, которые находятся на грани, просто чтобы выжить, а они этого не понимают.
В последней фразе прорезались эмоции, и поток слов прервался.
— Тейлор…
Одно слово, потом тишина.
На этот раз голос был тише и спокойнее.
— Прости. Я очень устала. Мне скоро придётся идти. На разговор с ними. Они ясно дали понять, что не рады мне. Только вот я думаю, что на самом деле они меня немного боятся. Боятся, как и мой собственный отец.
— Это не честно.
— Возрази мне.
Повисло молчание.
— Я не боюсь, Тейлор. Даже если и есть какой-то страх, моя любовь к тебе его намного перевешивает, понятно?