— Понимаю. Печально.
— Ну да. Немного, — сказала она. Её голос смягчился, но выражение лица осталось прежним. — Собираетесь?
— Да, — Гленн попытался приподнять системный блок, но обнаружил, что его всё ещё удерживает множество проводов. Он поставил его обратно, чтобы отсоединить их. — Я думаю, что меня уволят. Они заставят меня освободить кабинет, так что я решил, что мне стоит начать заранее. У меня здесь нет ничего постоянного, кроме компьютера, так что всё, что мне требуется — вот этот ящик.
Она не ответила.
Он сделал ещё одну попытку вытащить компьютер, но обнаружил ещё несколько проводов теперь уже на передней части.
— Можешь не беспокоиться. Если ты здесь затем, чтобы устроить мне пытку насекомыми, то можешь сберечь силы и предоставить меня этому проклятому ящику. Обещаю, я сам придумаю, как сделать себе что-нибудь похуже.
Она шагнула к нему, и бабочки вокруг неё закружились. Гленн отступил на шаг, прежде чем осознал, что она делает. Она была почти в три раза легче него, и бабочки, кажется, были единственными насекомыми в её распоряжении, но всё равно он почувствовал на душе холодок.
Эти бабочки несли смысл? Ирония?
Она встала на колени возле компьютера, повозилась и отсоединила оставшиеся провода, затем вытащила компьютер из ниши и поставила на пол рядом.
— Спасибо. Я неплохо разбираюсь в компьютерном софте, но смехотворно некомпетентен с техникой.
— Зачем, Гленн? Это было личное видео. Оно предназначалось для терапии.
— Это было не моё решение. Судя по всем свидетельствам, Дракон была убита, и Директор Уилкинс решил предоставить к записи доступ для будущей оценки твоего образа действий.
— А вы решили выложить его в сеть.
— Должно быть, тебе сказала Сплетница. Ты представляешь себе, как тяжело приходиться обычному человеку среди паралюдей вроде тебя и твоей подруги?
— Не знаю, — сказала она. — А вы, значит, сбрасываете стресс тем, что выкладываете наше частное видео в интернет.
Гленн вздохнул.
— Ты устала. Ты мыслишь нерационально.
— Ну да. Именно так нужно разговаривать с девушкой.
Гленн шагнул вперёд, пересилив желание вздрогнуть, когда бабочки на миг ворвались в его личное пространство. Он встретился с ней взглядом и смотрел, пока она не отвела взгляд. Затем он щёлкнул пальцами прямо перед её лицом.
Её глаза остановились на нём, и она стала выглядеть ещё более раздражённо.
— Перестань, — сказал он. — Посмотри мне в глаза. Я хочу поговорить с Шелкопряд, стратегом, а не с Тейлор.
Она не пошевелила и мускулом, но ему показалось, что бабочки изменили свои траектории. Она продолжала молчать, глядя на него сердито.
— Я знаю, что ты устала. Этот день многое у тебя отнял, — сказал Гленн. — Но подумай. Какой цели может служить загрузка видео в интернет?
— Это лучшие кадры события, какие у вас есть. Лучший способ продать победу, участие СКП.
— Думай масштабнее.
— Но это и так чертовски масштабно.
— Ещё масштабнее, Шелкопряд, ещё. Ну же. Ты что, думаешь, что я оказался там, где я есть, мысля в одной плоскости? Ну, что ещё, зачем? Меня увольняют, я об этом знаю. Я что, пошёл бы на это ради одной этой причины?
— Возможно, если у вас не нашлось другого способа.
— С таким-то самолюбием, как у меня?
— Откровенно говоря, ваше самолюбие не может быть настолько уж большим, если вы носите такую одежду.
Поневоле, он был немного уязвлён. Он создавал свой образ так, чтобы привлекать внимание. Даже его тучность была просчитана и сконструирована так, чтобы ясно дать понять, что он не один из них, что он является человеком, наделённым властью и представительностью. Его одежда была, по общему признанию, ужасно безвкусна. Но так и было задумано. Она ничуть не принижала его чувство собственного достоинства.
Как жаль, что эту работу он неизбежно потеряет. Было бы неплохо рассмотреть идею образа с двух совершенно различных точек зрения.
— Я тебе не враг, Шелкопряд.
— Нет. Но я не могу отбросить ощущение, что вы камень на моей шее. Вы продолжаете говорить, что помогаете мне, но я постоянно сталкиваюсь… вот с этим.
— Я твой союзник, Шелкопряд. Ты думаешь, я не вижу, с какими проблемами сталкивается СКП? Разложение, которое всё ещё подтачивает самую сердцевину? Необходимость изменений? Должна быть принесена жертва, и кто-то должен выступить вперёд и стать предвестником перемен. Шевалье может быть героем дня, он может заложить фундамент для изменений, но предвестником он быть не может. Он слишком вовлечён.