— В этом и проблема. У нас нет ни единой причины тебе верить.
Я сжала кулаки.
— Ты опасна, Тейлор Эберт. Непредсказуема, способна на обман. У тебя хватает ума на всякие фокусы, но не хватает на то, чтобы с самого начала держаться правильного пути. Армстронг сам об этом сказал, ты умелая интриганка.
«Интриганка, значит...» — подумала я. Похоже, не настолько хорошая, как хотелось бы.
— Вы искажаете мои слова, Вест, — вмешался Армстронг. — Я говорил, что она была в удачном положении, чтобы оказывать влияние на эмоционально уязвимых людей, и достаточно уверена в своём собственном взгляде на мир, чтобы остальные тоже в него поверили.
— В любом случае, мисс Эберт права в одном. Уже поздно, а день был предельно изматывающим в эмоциональном смысле.
— Да и в физическом тоже, — сказала я, не сводя глаз с генерального директора. — Знаете ли, мы там бегали, сражались с Бегемотом, пока вы сидели в своих креслах...
Под столом Гленн передвинул ногу и прижал к моей. Скрытый сигнал.
Я замолкла.
Сила потрескивала на краю моего сознания. Насекомые снова двигались без моих прямых указаний. Я перехватила над ними контроль и рассредоточила их по всему зданию. Может быть, я смогу с кем-то связаться? Передать информацию, которая изменит текущий ход событий?
Вест проигнорировал мой комментарий и обратился к Гленну.
— Мистер Чемберс, вы отстранены от служебных обязанностей. Вероятно, вы уже об этом знаете.
— Понимаю, — ответил Гленн.
— Позже мы решим, будем ли выдвигать против вас обвинения.
«Выдвигать обвинения». Засранцы.
— Хорошо, — ответил Гленн.
Вест встретился со мной глазами.
— Тейлор Эберт, ты нарушила условия испытательного срока. Сегодня вечером ты возвращаешься в Гарднер, чтобы отбыть остаток своего заключения. Пилотный проект с твоим участием в команде Стражей сворачивается, мы отзываем наше предложение. Если ты не будешь общаться с журналистами, на этом всё закончится. Мы обсудим твоё дальнейшее будущее, когда тебе исполнится восемнадцать.
— Это ошибка, — сказал Гленн. — У Шевалье есть планы, а вы вставляете ему палки в колёса.
— Именно, мистер Чемберс. Мы знаем о сути этих планов. Использование злодеев. Более мрачный, более опасный Протекторат. Мы не станем ему мешать до тех пор, пока он будет играть по правилам. Однако его команды существуют благодаря фундаменту — администрации. Нам необходимо поддерживать баланс, чтобы остались довольны и общественность, и Президент. Так что нашей поддержки Шевалье не получит.
«... нашей поддержки Шевалье не получит», — думала я.
Я слушала его слова, а мой рой повторял их. Каждое насекомое в здании слово в слово воспроизводило его речь. Хорошее, плохое, даже моменты, которые выставляли меня в дурном свете. Я не пыталась найти конкретного человека или сказать что-то определённое. Я просто вещала всё подряд каждому, кто мог услышать.
Мои насекомые доносили эти слова до штатных сотрудников СКП, Чикагских Стражей и членов Протектората, которые сопровождали своих директоров. Было довольно поздно, так что вряд ли в здании остались журналисты, но я не исключала и этого.
Десятки тысяч насекомых воспроизводили слова на уровне чуть громче шёпота и лишь немного громче в людных местах.
До этажа, где мы находились, первыми добрались Изолятор и Порыв. Они вошли без стука.
Я поймала взгляд Изолятора.
Да уж, я предпочла бы, чтобы на выручку мне пришёл кто-то другой. Мы работали вместе, но он невзлюбил меня с самого начала.
— Изолятор? — спросил Вест.
Тот не спешил с ответом и лишь сверлил взглядом, притом не меня, а директора.
— Мы всё слышали. — сказал Порыв.
— Слышали?
— Вас прослушивают, — ответил Изолятор. — Вот только жучки оказались не здесь, а снаружи. Они говорили. Повторяли всё, сказанное здесь.
Глаза директора Веста сузились и остановились на мне. Сейчас он прокручивал в уме разговор и соображал, не сказал ли он чего-то, что могло бы ему навредить.
— Возможно, она искажала информацию, — заметил Вест.
— «Мы не станем ему мешать до тех пор, пока он будет играть по правилам», — процитировал Изолятор. — «Пауки в удалённых частях тюрьмы».
— Всё верно, — подтвердил директор Армстронг. — Здесь расхождений нет. Однако за подробности или мелкие детали ручаться не могу.
— Я повторяла всё дословно, — добавила я.
— Всё, что происходит в ходе этого совещания строго конфиденциально, — сказал Вест.
— Мне об этом никто не говорил, — парировала я. — Да и какая разница, я ведь всё равно уже нарушила условия испытательного срока, верно?