— Против Губителей все средства хороши, — донёсся из коридора голос Тектона. Он только что подошёл, рядом с ним стояли Грация и Сплав. — Если бы не она, мы бы не сделали и половины из того, что нам удалось.
— Скажи это Кисмету, — подал голос один из подручных Веста. — Или Корпускулу. Вы уверены, что хотите иметь такого человека в команде? Кого-то, кто предаст вас, только чтобы увеличить шансы на успех?
— Я хочу, — ответил Тектон. — Мы все хотим. Мы вместе просмотрели это видео и обсудили происходящее. Кисмет сделал ошибку. Что касается Корпускула, мы навели справки: он безрассуден, опасен. Не лучший способ разрешить ситуацию, но её план сработал.
Вест не сводил с меня взгляда.
— Даже если мы забудем про всё остальное, эта выходка…
— Это именно то, чего хотел Шевалье, — сказала я и опустила глаза. Я не стала встречаться с ним взглядом, не пыталась найти поддержку в пришедших. — Честность, открытость. Борьба с прогнившей сердцевиной.
— Себя ты прогнившей не считаешь, — почти с насмешкой сказала женщина с краю стола.
— Возможно, меня это тоже касается, — ответила я. — Я не на сто процентов хорошая и не на сто процентов плохая. Я просто… выживаю. Делаю всё, что в моих силах, не пытаюсь сдерживаться против врагов, которые этого не заслужили. А в системе Шевалье, в системе Гленна, мне кажется, из-за меня вскрывается всё то, что мы обычно предпочитаем спрятать. Ну а остальным остаётся только решать, готовы они это принять или нет. Обществу, моим потенциальным товарищам по команде.
— Скажу прямо, — добавил Тектон. — Если после всего, что было, вы собираетесь запереть её, считайте, что я ухожу. Собираетесь саботировать Шевалье после того, как то, что он сделал, сработало? Я сваливаю.
Тут и там люди выражали согласие.
Наступило очень долгое молчание.
— Шелкопряд, — прервал тишину директор Вест.
Я снова встретилась с ним глазами и увидела в них ненависть.
— В конце недели ты отправишься в Чикаго, и, если всё пройдёт хорошо, ты станешь членом их команды. Если ты не сглупишь, то не станешь давать интервью или каким-либо другим образом привлекать к себе внимание.
Я глубоко вздохнула, затем кивнула.
— На тебе всё время будет закреплено следящее устройство, и каждый раз, когда ты будешь покидать пределы штаб-квартиры Чикаго, тебя должен будет сопровождать один из постоянных членов твоей команды.
— Хорошо, — согласилась я.
— Мы будем следить за тем, чтобы ты подчинялась этим правилам. Сейчас тебя поддерживают герои и, возможно, даже общественное мнение, но только дай нам повод, и мы сразу же тебя заберём.
— Я понимаю, — ответила я, внезапно почувствовав сильную усталость.
Сидящий рядом со мной Гленн поднялся со стула. Я восприняла это как сигнал уходить.
Сотрудники СКП, преграждавшие путь собравшимся возле дверного проёма людям, пропустили нас. Мы вышли наружу и подошли к Стражам и работникам СКП.
— Шелкопряд, — окликнул меня шеф-директор.
Я повернулась.
— Сегодня в этой комнате у тебя не появилось ни одного союзника.
— Мне кажется, мы стали врагами ещё до нашей встречи, — сказала я. — Вы бы никогда не дали мне шанса стать вашим союзником.
— Ты ошибаешься.
Я пожала плечами, повернулась и ушла.
Когда я подошла к Тектону, тот кивнул мне.
— Спасибо, — сказала я.
— Без проблем, — ответил он. — Благодаря тебе мы выжили. Я так понимаю, за нами должок.
— Не думаю, что ты мне так уж должен, но не буду жаловаться.
— Мы должны идти. Нам пришлось прерваться. Надеюсь, позже увидимся?
— Ага, — ответила я.
Они ушли, и мы с Гленном остались одни.
— Это было глупо, — заметил Гленн.
— Они не собирались уступать ни на йоту. Я не могла изменить конечный итог, ни словом, ни делом. Нападение с неожиданной стороны было единственным вариантом.
— Есть у некоторых людей привычка, — сказал Гленн, — делить окружающих на друзей и врагов. В твоём деле записано, что если ты определила кого-то как врага, то действуешь безо всякой жалости, в то время, как с друзьями ты добра и ласкова. Шеф-директор точно такой же. Вы вдвоём могли стать либо верными соратниками, либо непримиримыми врагами, без промежуточных вариантов. Жаль, что теперь у тебя появился могущественный враг.
— Даже не представляю, что я могла сделать, чтобы стать с ним друзьями.
— Да, не думаю, что у вас бы получилось. Но унижать врага опасно. Сделаешь так ещё раз, и эта опасность может стать смертельной. Отныне тебе надо вести себя осмотрительнее, больше нельзя угрожать им настолько же сильно.