— Да, — ответила я.
— Да, — сказал папа.
— С учётом этого, сейчас вы член Стражей на испытательном сроке до наступления восемнадцати лет, либо до момента нарушения вами условий соглашения. Поздравляю, Тейлор Эберт.
С боковой стороны раздались крики ликования. Среди этих людей был Тектон и его группа.
— Следующее дело, — возвестил член комитета.
Мы с папой отошли в проход. Я встретилась с ним взглядом, кажется, впервые за целую вечность.
— Спасибо, что пришёл.
— Моё присутствие не было обязательным. Ты бы не появилась здесь, если бы не было кого-то, кто готов был выступить за тебя.
— Это важно, папа. Гораздо больше, чем ты думаешь. Спасибо.
— Можно всё исправить? Между нами?
Я нахмурилась.
— Что? — спросил он и открыл дверь, чтобы мы вышли из комнаты заседания в коридор.
— Я вроде как начинаю ненавидеть это слово. «Исправить», — сказала я.
— Ты же не думаешь…
— Не думаю, — прервала я его. — Мы не можем исправить всё «между нами», мы не можем исправить общество. Это невозможно.
Он помрачнел:
— Мне так не кажется.
— Всё меняется. Попытайся что-то разрушить, построй заново, и ты всего лишь создал изменение. Может… будет ли нормально, если мы не будем пытаться вернуться к старому положению вещей?
— Ты не хочешь быть частью семьи? — спросил он.
— Хочу. Но… мы пытались вернуть всё как раньше, после того, как город начал отстраиваться. Но что-то было неправильно. Мило, но мы лишь играли свои роли, больше умалчивали, чем говорили. Ложь, незаданные вопросы. В самой основе отношений мы не оставили места для счастья, понимаешь?
— Понимаю.
Мы нашли незанятую скамейку и расположились на ней. Я видела, как в коридор вышли чикагские Стражи, но они не стали приближаться. Секунду спустя из дверей вышла Фестиваль и завела разговор со всей группой в дальнем конце коридора.
— Ты так отдалилась, — сказал он. — Занимаешься вещами, которые я и вообразить не могу, сталкиваешься с серьёзной опасностью, даже на уровне повседневных дел, собираешься жить в штаб-квартире. Туда ехать четырнадцать часов.
— И всё же мы сможем видеться? — спросила я. — Отправлять каждый день емейлы, делать видеозвонки?
— Можем. Я зайду к тебе в штаб-квартиру, прежде чем поеду домой, посмотрю, как ты устроилась. Возможно, если ты захочешь, я мог бы принести тебе что-нибудь. Вещи, о которых ты не хотела бы их просить, или если нужно будет найти что-то, больше подходящее твоим вкусам.
Я задумалась на секунду, знает ли сейчас папа мои вкусы. Но я не озвучила эту мысль, а когда заговорила, то сказала искренне:
— Звучит здорово. Да, пожалуйста.
Он улыбнулся, но улыбка погасла, когда он посмотрел в сторону:
— Мне кажется, твоя команда хочет с тобой поговорить.
Я кивнула:
— Мы поболтаем чуть позже?
— Завтра, — ответил он.
— Завтра, — ответила я, вставая со скамьи. Стражи повернулись ко мне.
Когда я подошла к Фестиваль, Тектону и остальным, то оглянулась назад. Папа всё ещё сидел на скамейке.
Всё не стало идеальным, но это был шаг вперёд. Лучше, чем ничего.
* * *
— Это помещение предназначалось для транспортных средств, но Звёздная Пыль, три года назад вступивший в Протекторат, погиб через год после этого. Сейчас мы храним здесь документацию, и твоё появление стало отличным поводом всё разобрать. Твоя мастерская.
Я кивнула, изо всех сил стараясь не разорвать зрительный контакт. Каланча был ростом в два с половиной метра. Я же только что прошла проверку физических параметров и выносливости и знала, что была метр семьдесят пять.
Разница в росте привела к тому, что уровень моих глаз приходился всего на полметра выше бёдер Каланчи. Он носил обтягивающий костюм, который совсем ничего не оставлял для воображения. На мгновение, мне показалось, что у него выпирает ребро или большая вена, но я взглянула вниз и убедилась, что мои глаза меня не обманывают.
Будь я более хорошо воспитана, я могла бы быть смущена, либо оскорблена. Но я едва не расхохоталась. В любом случае, не самое удачное первое впечатление.