Её ноги свисали в сторону улицы, с которой мы убежали, и мне не хватало силы, чтобы подтянуть её к себе. Хуже того, хватка Оковы оказалась слишком слабой, чтобы она могла рискнуть отпустить меня и попробовать самостоятельно вскарабкаться по моим рукам и плечам. Её правая рука была до сих пор слабее, чем обычно.
Конечности моего ранца потянулись к ней, чтобы попытаться схватить, но положение наших тел не позволяло ни за что зацепиться. Косички? Нет. На костюме тоже не нашлось ничего подходящего.
Цепь, обёрнутая вокруг талии. Да.
— Цепь, — выдохнула я в тот момент, когда перчатка Оковы выскользнула из моей хватки. Насекомоподобная рука моего ранца резким дёрганным движением схватила цепь и потянула к моей ладони. Окова вцепилась в нижнюю часть цепи, остановила падение и повисла, однако часть тела девушки оказалась в поле зрения Тормашки и его людей.
Они открыли огонь, и Окова испуганно завизжала.
Уже не так спокойно, неторопливо и уверенно. Блядь.
И всё же, мне удалось понемногу втащить её. Она карабкалась, я подтягивала цепь, мучительно, сантиметр за сантиметром. Люди с оружием свернули за угол, продолжая стрелять, но держась подальше от границы силы Тормашки. Мне пришлось пригнуться, чтобы укрыться за металлической коробкой с насекомыми и ограждением пожарной лестницы. Несколько пуль срикошетили от брони Оковы.
Она уцепилась за ограждение, я схватила за её броню и втащила внутрь.
— Доложи о стрельбе, — сказала Грация. — Боссы на взводе.
Да пошли они на хуй.
— Всё в норме, — ответила я, добавив в голос спокойствия. — Мы в безопасности. Они стреляют наугад, не целясь.
— Принято, — сказала Грация. — Береги себя.
— В безопасности? — почти зарычала Окова. Это было нехарактерно для неё, впрочем объяснимо, ведь в неё только что стреляли.
— Ты пуленепробиваемая. Я тоже. Ты в безопасности, поскольку тебя защищает слой шёлка пауков Дарвина и собственная броня.
Словно подчеркивая мои слова, выстрел пришелся чуть ниже. Перила зазвенели от удара.
— Сплав, — сказала я в наушник. — Я чувствую твое местоположение. Поднимись на два этажа выше и обеспечь мне выход с северной стороны здания.
— С какой стороны север?
— Слева от тебя.
— Принято.
— Ты так это сказала, как будто… — начала Окова.
— Ты не идёшь со мной, — ответила я.
Сила тяжести снова поменялась. Одновременно вскрикнув, мы врезались в стену. Металлическая коробка проскрежетала по металлу пожарной лестницы и рухнула рядом со мной. Теперь мы практически лежали на стене здания.
Смотрящий и люди Тормашки шли прямо по стене здания, поднимаясь всё выше.
Я сняла ранец и отдала его Окове.
— Я не знаю, как им управлять, — сказала она.
— Управлять буду я, — ответила я, обнаружив отверстие, проделанное Сплавом. — Поднимайся по стене на крышу. Падай. Это выведет тебя за границу сил Тормашки, и ты вернёшься к нормальной силе тяжести. Когда доберёшься до другой стороны здания, прыгай снова, ускользни от всех и останови Подколку. Если они получат транспорт, мы не сможем их перехватить и выполнить план.
— В случае неприятностей, мы должны доложить и отменить задание. А это и есть неприятности.
— Доверься мне, — попросила я. — Пожалуйста. Быстрее, пока до нас не добрался Смотрящий.
Она кивнула. Чтобы помочь ей, я включила ускоритель ранца, а сама нырнула в отверстие, проделанное Сплавом. Я пролетела три метра, прежде чем вышла за границы силы Тормашки, проскользнула по ковровому покрытию помещения и остановилась.
Окова бросилась к краю крыши. Она пролетела примерно метр, прежде чем вернувшаяся к норме сила тяжести впечатала её в снег и гравий.
Я обнаружила Подколку, хотя и не смогла понять, что она делает. В принципе, её способности ставили её в одну категорию с Рейчел. Она создавала слуг, которые даже попадали в одну и ту же весовую категорию с собаками Рейчел. Только, в отличие от собак, её слуги не были живыми. Независимые, оживлённые телекинезом слуги, с размером, силой и повадками взрослого носорога. Зарядить, бросить в атаку, повторить.
Я не сомневалась, что она работает над грузовиком. Может, сразу над несколькими. Внутри машин всё ещё оставались насекомые, и я чувствовала, как всё сдвигается и кренится, когда она придавала существам более-менее подвижную форму.
Смотрящий страдал от холода и отсутствия подходящей обуви. Он умел двигаться быстро, но обстановка его серьёзно замедляла. Из-за действия силы Тормашки, стена здания была покрыта льдом и снегом, и каждый следующий шаг грозил потерей равновесия. Его сверхскорость особо не помогала, поскольку ему приходилось контролировать каждое движение, но в ближнем бою он всё ещё оставался невероятно опасным.