— …думаешь, нам следует сражаться? — спросил Тормашка. — … …аные дети. …деньги, моя репута…
— Мы могли бы сразиться, — сказал Смотрящий. — …ругой план. Сейчас я прикончу остатки, и…
В течение четырёх-пяти секунд он раздавил всех насекомых, которые на нём были, хоть я и пыталась переместить их в самые неудобные и недоступные области.
Подлетел реактивный ранец, я нацепила его и взмыла на крышу, чтобы лучше видеть происходящее.
— Будет сложно следить за передвижениями, — доложила я. Теперь я видела, как они бегут. — Смотрящий убил всех насекомых. Они направляются на север, вдоль Эддисон-стрит, около ста метров от моей текущей позиции.
Мне ответила Фестиваль, а не Грация:
— Смотрящий?!
— Вместе с Тормашкой, Подколкой и пятью подручными с оружием, но без проявления сил. Перемещаются пешком, грузовики выведены из строя. Как поняли?
— Подтверждаю, — сказал Тектон. — Двигаюсь с Големом на перехват.
— Отставить, — вклинилась Фестиваль. — Я не брошу своих Стражей на съедение подобным волкам. Прекратить выполнение миссии, выдвигается Протекторат.
— Вы позволяете им сражаться с Бегемотом, — возразила я.
— Это другое.
— Мы в безопасности, — сказала я, взлетая повыше, чтобы не потерять злодеев из виду. — Опасность будет больше, если вы сорвёте план. Они нас даже не увидят.
— Смотрящий видит всё, — ответила Фестиваль. — Всё, на расстоянии обычного взгляда, со всех сторон.
— Фестиваль, — сказала я. — Мы не будем приближаться к нему. Обещаю. Я в команде уже полгода, я уже показала, что могу быть послушной, действовать безопасно и не создавать проблем. Но вы взяли меня ради того, чтобы я под руководством Тектона принимала решения в бою. Позвольте мне делать то, что я должна делать — принимать решения. В этот раз хорошие парни победят, я обещаю.
Последовала долгая пауза. Теперь против меня Фестиваль и директор. Моя защитница сменила сторону.
Я снова пролетела вперёд, сохраняя прежнее расстояние до злодеев. Мне показалось, что Смотрящий ненадолго обернулся в мою сторону, но я не была в этом уверена.
Он знал, что я их преследую, но это его не заботило. У него был план. Вполне возможно, что не один.
Не теряя времени, они привели его в действие. Тормашка использовал силу, обращая силу тяжести на большой площади. Снег начал подниматься, а вскоре к нему присоединилась пара машин. Достигнув границы эффекта, они начали беспорядочно вращаться, пойманные в невесомости между нормальной и изменённой гравитацией.
Затем он ещё раз изменил направление силы тяжести. Своеобразная атака. Снег и машины полетели в мою сторону. Были брошены, если можно так выразиться. Я полетела к ближайшему укрытию, неуклюже пытаясь использовать в качестве щита коробку. Куски снега и льда врезались в стены соседних зданий, с громким стуком отскакивая от металлических отливов. Я сумела скрыться из виду. Машины рухнули на землю в квартале от меня.
Он не особо целился, просто импровизировал в надежде испугать, а, при некоторой удаче, и ранить.
Но они получили возможность попытаться скрыться. Я потеряла несколько минут, пытаясь прийти в себя и снова найти их посреди ограничивающей видимость снежной бури.
— Ладно, — сказала Фестиваль. — Но только потому что мы не можем достаточно быстро подтянуть героев Протектората. Вам нельзя вступать в схватку. Это приказ.
— Принято, — ответила я, чувствуя облегчение и разочарование тем, что подтверждение пришло так поздно.
Их попытка занять меня и оторваться могла бы сработать, если бы не Голем и Тектон. Достигнув препятствия, злодеи остановились. Препятствие представляло собой ряд асфальтовых и бетонных рук, промежутки между которыми были заполнены силой Тектона. Стена была высотой с соседние здания и шириной во всю улицу.
Тормашка начал было использовать силу, сдвигая снег у левого края стены, без сомнения с намерением залезть на стену и двигаться дальше. Смотрящий остановил его.
Они повернулись и побежали параллельно стене.
Видимо, Смотрящий увидел с другой стороны Тектона, Голема и два грузовика СКП, готовых залить злодеев пеной.
Когда Тормашка с командой добрались до следующей улицы, там уже стояли грузовики СКП, а Голем создавал ещё один барьер. Идея была на поверхности. Все пути к отступлению будут заблокированы.
Это была битва на истощение, на измор, где гражданские были вне пределов досягаемости. Мы заставим злодеев устать, замёрзнуть, потерять всякую надежду. Сломим их дух.
Мы планировали не просто победить. Мы хотели одержать настолько безоговорочную победу, чтобы у них не осталось ни желания сражаться, ни надежды в следующий раз победить.