— Мы не должны иметь с ними дел, и точка, — сказал директор.
— Мы… — начала я, но не закончила.
Тормашка, Смотрящий и Подколка вышли из здания.
— Они просто решили уйти, — сказал работник ресторана. Его голос немного дрожал.
Я ясно видела трёх злодеев и их подручных. Тормашка пнул окно ресторана — в стекле появилась трещина — и крикнул что-то, чего я не расслышала из-за расстояния.
«Ага, просто решили», — подумала я. Но вслух сказала:
— Спасибо за содействие.
— Спасибо за ваш звонок, — сказал мужчина, затем повесил трубку.
Что-то произошло, но я не поняла, что. Простой обмен любезностями? Сообщение от Народа?
Сейчас это не имело значения. Я наблюдала, как злодеи двинулись вниз по улице, и, чтобы найти укрытие от холода, вломились в магазин.
Мы уже победили, это было сразу видно по их движениям. Директор хотел измотать меня, чтобы я часами сидела на холоде, не имея возможности занять себя ничем, кроме пятиминутных проверок. То же самое мы сделали со злодеями, и мы достигли успеха. То, что они сейчас делали, было вызвано лишь остатками упрямства.
Я уже устала держать коробку, поэтому была рада поставить её на крышу, выпустить насекомых в здание и выгнать злодеев обратно на улицу. Теперь они облачились в зимнюю одежду, которую только что украли, но этого не было достаточно, чтобы восстановить потерянное тепло.
К тому моменту, когда они нашли новое убежище, грузовик СКП уже подобрал Сплава и Окову и привёз их к месту действия. Сплав подобрался к зданию сзади и использовал силу, чтобы открыть витринное окно в магазин и запустить холод внутрь.
В этот раз злодеи покинули здание, подняв руки над головой.
— У нас получилось, — пробормотала я.
— Будьте осторожны со Смотрящим, — напомнила Фестиваль. — Сначала залейте его пеной, потом поместите в грузовик. Хорошая работа, Стражи.
* * *
Я наблюдала за Подколкой на экранах. Она была юной. Ну, относительно юной, четырнадцать или около того. Теперь она была в костюме и маске в виде смайлика, которая крепилась на голове лентой, из которой, как антенны, торчали болты. Она сняла зимнюю одежду, но надела маску, словно пытаясь от нас оградиться.
Я взглянула на начальство. Фестиваль разговаривала с директором, мэром и главой полиции.
Глаза Подколки расширились, когда она увидела насекомых, проникающих в комнату для допросов. Когда насекомые стали собираться, она даже не могла спрятаться, поскольку, чтобы она не могла использовать на них свою силу, столы и стулья были убраны.
— Ох ты ж блядь, нет, — пробормотала она, забиваясь в угол. — Нет, нет, нет, нет…
Насекомые собрались в грубое подобие человеческой фигуры. Моей фигуры. Клон-обманка.
— Нет! — крикнула она, как будто отрицание могло изгнать это существо.
— Давай поговорим, — произнёс рой. — Не для протокола.
— Иди в жопу! Выгнала меня на холод, наехала на нас и даже не вступила в честный бой? Гори в аду!
— Я участвовала в большом количестве схваток, — сказала я. — Честных среди них почти не было. Почти все были крайне неравными.
— Ты вообще меня слышишь?! Иди нахер!
Рой немного приблизился, и она вжалась в стену.
— Мир меняется, Подколка. Мне бы хотелось, чтобы ты это поняла, чтобы осознавала, о чём говорят люди, когда предлагают тебе сделки. Люди не будут склонны нянчиться с тобой.
— Нянчиться?
— Правило трёх ошибок, казаки-разбойники, подсчёт ку…
— Ты ебанулась? О чём ты, блядь, говоришь?
— Это не так уж важно. Вещи меняются. Бегемот умер, и люди расслабились, хотя и не следовало бы…
— Давай, погладь себя по головке, почему бы и нет? Я смотрела видео.
«Все смотрели», — подумала я.
Я не могла позволить ей отвлечь меня.
— Я скажу тебе то, что на твоём месте в этот момент хотела бы услышать сама.
— О, как мило с твоей стороны.
— Есть две группы людей. В первой люди, которые готовятся к концу света, которые напряжённо ждут событий, которые ударят по нам в следующий раз, которые изучают, что происходит. Я в этой группе, понятно? Я считаю, мы считаем, что все, кто не поддерживают мир и не помогают, не заслуживают жалости. Они вредители. И ты опасно близка к этой категории.
— Да пофиг.
— Что же другая группа? В ней люди, которые наконец-то обрели надежду и расслабились, полагая, что мы, вероятно, сумеем уничтожить оставшихся Губителей, и что мир снова сможет стать нормальным.