Я услышала, как кто-то из группы Трещины выругался. Похоже, что Тритон.
Честно говоря, я его понимала. Я сжала кулаки, пытаясь сдержать гнев. Когда я заговорила, мне удалось сохранить внешнее спокойствие:
— Я стала лучше понимать, почему мы в такой жопе. Здесь собрались все основные игроки, но половина из вас и палец о палец не ударит, хоть мир и горит огнём.
— Основные игроки, которые согласились прийти на обсуждение, — уточнила Доктор Мама.
«Будто это что-то меняет», — подумала я, но промолчала. Доктор Мама повернулась к девушке из Клетки:
— Если ты будешь участвовать в битве, я обещаю, там будут погибшие паралюди.
— Боюсь, что их будет недостаточно. Для наилучшего эффекта они должны погибнуть все разом, — сказала Зелёная Госпожа.
— Если это необходимо, такое число мы сможем обеспечить только через десять лет, но тогда нам потребуется не просто участие в одной битве, а более серьёзная помощь, — произнесла Доктор Мама и замолчала, когда к ней склонился мужчина в очках. Через секунду она пояснила: — Такое количество мы сможем обеспечить только через двадцать семь лет.
Меня пробрал озноб. Они обсуждали подобный чудовищный запрос так, будто его можно было выполнить.
Я открыла было рот, чтобы вмешаться, но Зелёная Госпожа заговорила первой:
— Нет, нет. Не думаю, что приму ваше предложение. Слишком дорого мне моё слово, а вы хотите, чтобы я сражалась с мерзостями. Я не боюсь собственной смерти, но хотела бы остаться с остальными, а не оказаться оторванной от них до великого празднества. Я не буду драться. Могу лишь дать совет, и время от времени предоставить силу.
Доктор Мама откинулась в своём кресле. По зловещему молчанию было видно, что она всё ещё обдумывает предложение Зелёной Госпожи.
Они так легко готовы пожертвовать сотней тысяч чужих жизней.
— Очень жаль, — наконец произнесла Доктор Мама.
— Вы позволите? — заговорил Маркиз. — С вашего разрешения, королева фей.
— Разрешаю, — ответила Зелёная Госпожа.
— Среди нас есть и те, кто не против снова обрести свободу, — сказал он. — Не исключая меня. Если вы предоставите нам такую возможность, мы будем сражаться с этим чудовищем. Всё, о чём мы просим — чтобы вы позволили нескольким из наших выйти на свободу, и не стали создавать портал в Клетку после того, как всё закончится.
— Нет, — произнёс Шевалье, нарушив своё долгое молчание. — Извините, но нет.
— Внутри Клетки содержатся некоторые из сильнейших паралюдей, — заметил Маркиз. — Одна из них — Зелёная Госпожа, но есть и другие. Например, моя дочь.
— В последний раз, когда твою дочь видели за пределами Клетки, она была совершенно не в себе. Среди вас слишком много опаснейших личностей. Вот она, — Шевалье указал на женщину с ручной тенью, на этот раз с массивным птичьим черепом, — убила тысячи людей. Но её преступления — ничто по сравнению с тем, что сделали некоторые из обитателей Клетки. Получается, что мы выпустим волков в надежде, что они справятся со львом.
— Ну если со львом больше никак нельзя справиться, а мы знаем, что однажды уже ловили волков в наши сети… — начал Святой, но не закончил фразу.
— Мы знаем, что можем их одолеть. Вот только ресурсов у нас всё меньше и меньше. Открыть Клетку — это должна быть самая крайняя мера.
— Ну не знаю, лично мне кажется, что эта мера должна быть использована в первую очередь, — заметил Маркиз и повернулся к Доктору. — Я буду молчать о том, что обнаружила моя дочь, о фактах, которые, как мы оба знаем, нельзя никому говорить. Само собой, подобное благоразумие достойно награды.
— Так и есть, — согласилась Доктор.
Я взглянула на Сплетницу. Та жадно стреляла глазами по сторонам, впитывая детали.
Шевалье вздохнул.
— Дракон? Нужна твоя поддержка.
— Мне придётся сказать «нет», — ответила Дракон. — Заключённые должны остаться в Бауманнском центре заключения паралюдей. Если вы решите их вызволить, мне придётся задействовать все свои возможности, чтобы остановить вас. В настоящее время ни вы, ни я не можем позволить себе такие потери.
— Но если мы на самом деле попытаемся, — вмешался Святой, — и освободим несколько достойных личностей, ты же не будешь расстраиваться, правда?
Повисла красноречивая пауза, во время которой Шевалье перевёл удивлённый взгляд со Святого на Дракона.
— Моё мнение о том, кто достоин свободы, сильно отличается от твоего, Святой, — сказала наконец героиня.
— Те, кто находятся здесь. Я, моя дочь, Лун, — встрял Маркиз.
— Ты не можешь говорить за нас всех, — возразила ему женщина почтенных лет. — Одну из моих дочерей несправедливо осудили, а другая почти сошла с ума в плену.