— Берегитесь! — крикнула я.
— Чего? — спросил запыхавшийся Сплав. — А! Твою мать!
Буквально секунду спустя, стало понятно, почему Сплав матерился. Город изменялся. Дороги стали уже, двери расщепились, их практически выплюнуло из дверных проёмов, когда сами проёмы сузились.
Изображение метнулось в сторону. Я видела, что волна изменений приближается, а насекомые на стенах зданий дали мне знать о начале на долю секунды раньше. Здания по обеим сторонам улицы сдвинулись на полтора-два метра ближе, и из них полезли шипы. Из фигурной лепнины, из пастей горгулий, стоящих с боков лестницы, из вывески магазина, из канализационного люка… Десять или двенадцать шипов, нацеленных исключительно в меня, каждый длиной пять-шесть метров. Они перекрещивались, и приближались со всех сторон.
Изображение вдруг резко замерло. Затем начало медленно двигаться, демонстрируя окружающее пространство. Со всех сторон меня окружали лезвия и зубцы, торчащие наружу, готовые колоть и резать, словно шипы роз. В поле зрения камеры показались мои пальцы, мокрые от крови.
Я смогла увернуться от стольких лезвий только благодаря информации от насекомых, оказавшихся на двигавшихся шипах, и некоторой доле удачи: я смогла нырнуть в пространство, где шипов не было. Кровь текла из небольшой раны, полученной в результате скользящего удара вдоль нижней части правой груди. Сидя перед монитором, я провела пальцем по шраму. Эти грёбаные штуки оказались достаточно острыми, чтобы пронзить и броню, и шёлк.
Я помнила ярость, которую тогда испытала, и глупую, нелепую мысль, которую я не решилась произнести вслух на случай, если видео тоже станет достоянием общественности.
«Поверить не могу, что лезвие попало в настолько маленькую мишень».
— Все в порядке? — спросила я из видео.
Я выслушала подтверждения и сообщила, что изготовленная мною броня не давала полной защиты.
Изображение снова сдвинулось, поскольку я выбралась из груды шипов, которых с трудом избежала — почти избежала. Я сделала два шага вперёд и бросилась на землю. Из стены появилась женская фигура, двигавшаяся настолько быстро, что её сложно было заметить. Изображение вновь метнулось в сторону, когда я прокатилась по земле, уклоняясь от двух клинков, ударивших из нижней части её туловища в землю.
Словно не заметив, что я уклонилась, она продолжила движение и исчезла в другой стене, оставив снаружи кусок самой себя. Или, точнее, кусок того, из чего она себя сделала. Она стала самим городом, и эта её малая часть состояла из того же светло-серого кирпича, что и здание справа от меня. После неё остался столб, преграждавший мне путь, чуть больше метра диаметром.
Я крутила головой, отслеживая её дальнейшие перемещения. Ещё одна фигура возникла на квартал дальше меня, две одновременно мелькнули позади. Столб, короткая стена и ещё один столб, соответственно.
— Герои, примите к сведению, — произнёс браслет Дракона. — Губитель Боху, по-видимому, придерживается чёткого сценария. В течение двадцати четырёх минут город сжимается, сразу после этого миниатюрные Губители создают преграды, стены, столбы, провалы и прочее. Во время следующей, десятиминутной фазы появляются западни и волчьи ямы, а местность сглаживается. Сразу после этого следует ожидать возникновения более сложных, механических ловушек, после чего цикл повторяется. Примите к сведению, что атаку шипами она производит в начале каждой фазы. Несоответствия в различных сообщениях заставляют предположить, что в некоторых случаях она симулирует неспособность провести атаку.
— Хорошие новости, — сказал Сплав по нашей системе связи, — в том, что она не может влиять на то, на что влияю я. Плохие новости в том, что я был погружён не полностью. У меня сильное кровотечение.
— Мы доберёмся до тебя, — пообещала Грация.
Пустое обещание. На секунду я закрыла глаза.
Вдали что-то рушилось. Сейчас я знала, что это был Тектон, прорывавшийся через город. Насекомыми я направляла его к гражданским, которые не могли выбраться сами. Я обходила препятствия, он же просто шёл насквозь, разрушая всё на своём пути.
Изображение снова повернулось, когда я подошла к созданной Губителем арке, остановилась и предпочла перелететь её, избежав ловушек, которые обнаружили мельчайшие насекомые.
Я видела её. Боху. Башню, тянущуюся к небу, тонкую и растянутую настолько, что голова была в пять раз больше в длину, чем в ширину. Она становилась толще лишь у самой земли. Но она не просто стояла на земле, а вросла в неё, пуская корни и сливаясь с местностью. Узкие глаза были похожи на сигнальные огни маяка, рассекающего облака, которые штормовой ветер уносил за горизонт. Волосы, каждый толщиной в мою руку, несмотря ни на что, оставались неподвижными и, кажется, обладали тяжестью камня. Другие Губители по сравнению с ней казались карликами: она возвышалась на четыреста метров, а нижней частью срослась с городом. Я не могла даже предположить, какую площадь она контролировала.