Я повернулась, осмотрелась вокруг и увидела, что здания вокруг памятника тоже были покрыты граффити. Дворцы и пейзажи с синим небосводом над ними.
— Я хотела увидеть тебя первым, Регент, — сказала я. — Извиниться за то, что не пришла раньше. Что не была на твоих похоронах — если они были.
Величественная маска смотрела на меня пустыми глазницами.
— Когда я ушла, я думала о разных вещах. Отошла на шаг и попыталась всё переосмыслить. И мне пришло в голову, как сильно я ошиблась в том, что проводила с тобой время и оправдывала то, что ты натворил. Я знаю, ты захватывал главарей банд. И даже захватил Чертёнка. Почему я всё это допустила?
Ветер растрепал мне волосы по лицу. Я заметила, что с другой стороны улицы на меня пялятся люди. Неважно. Это больше не имело значения.
— Когда я думаю о том, как ты ушёл, и… знаешь, это ничего не искупило. Один самоотверженный поступок, после всего дерьма, что ты делал? Нет. Но это твой крест, а не мой. Я не верю в жизнь после смерти и тому подобные штуки, но, наверное, это знак, который ты после себя оставил. Когда мы умираем, всё что от нас остаётся, это память, и место, которое мы занимаем в сердцах других людей.
Я протянула руку, чтобы коснуться одного из обручальных колец. Оно было частично вплавлено в поверхность сооружения. Я подумала, что кто-нибудь мог бы попытаться отколоть его молотком.
Не то, чтобы я собиралась это сделать.
— Когда я это произношу, всё звучит до безумия банально, но именно так я и вижу, знаешь ли. Ты жил своей жизнью, делал плохое, кое-что ужасное, кое-что хорошее, и теперь, когда тебя нет, люди будут помнить разные части всего этого. И, мне кажется, это звучит высокомерно, вот только, как бы это сказать, мы с тобой в этом похожи, разве нет? В этом у нас много общего, это отличало нас обоих от остальных. Мы знаем, что такое быть чудовищем.
Я легонько коснулась края кольца кончиком пальца.
— Я избивала людей только за то, что они их касались, — прозвучал голос прямо возле моего уха. Я вздрогнула, несмотря на обещание так не делать.
Но она была не из тех, кого можно было заметить заранее.
— Привет, Чертёнок, — произнесла я.
Я повернулась, чтобы на неё посмотреть.
Она была привлекательна, в том опасном смысле, свойственным её возрасту, и, если судить только по её телу, она уже полностью сформировалась. Она была стройной и облачённой в тот же костюм, который я изготовила ей два года назад. Вот только тогда она была ниже. Беглый осмотр подсказал, что она подогнала несколько частей. Сейчас она носила высокие сапоги и перчатки до локтей, которые скрывали короткие рукава и штанины, шарф прятал разрезы на плечах и шее. Могло получиться ужасно, но ей шло. Маска была той же: серой, безносой, вытянутой, теряющейся в складках шарфа, который скрывал нижнюю часть лица, включая намёки на зубы на нарисованном рте. Глаза были раскосые, снабжённые чёрными линзами. Изогнутые рожки возвышались над выпрямленными тёмными волосами.
— Сплетница сказала, что ты сегодня вернёшься.
— Я так и думала, что она знает, — ответила я.
— Оно того стоило? Уйти от нас?
Я заколебалась на мгновение:
— Да.
Я отметила, что заколебалась.
— Я сказала остальным. Они уже едут.
— Ясно, — отозвалась я. Быстрая реакция.
Нет. Даже чересчур быстрая. Я потянулась к насекомым и ощутила толпу, то как стоят люди.
То тут, то там были те, кто, казалось бы, не должен был обращать на нас внимание. Молодая девушка с ребёнком на руках внутри одного из зданий с граффити на стене. Парнишка, который стоял как-то уж очень далеко, но не пытался подойти ближе.
Было и несколько других.
Я взглянула на кольца на памятнике:
— Это Сердцееда.
— Он их собрал. Я их забрала.
— Я слышала, он умер.
Чертёнок медленно кивнула.
— Так я же говорила. Обещала, что убью его отца для него.
Признание. Я ощутила что-то вроде разочарования смешанного с облегчением. Не то, что я ожидала почувствовать. Мне кажется, облегчение исчезнет при малейшей попытке понять его причину.
— Люди постоянно пытаются их стащить, но обычно рядом всегда есть кто-то, кто может сделать фотку или дать описание. Я выслеживаю их и возвращаю кольца. Раз в несколько месяцев. Тот ещё геморрой.
— Наверное, он хотел бы, что бы о нём помнили именно так, — сказала я.
— Да.
Никаких подколок, никаких шпилек? Интересно, в какой степени всё это было отражением её дружбы и почти романа с Регентом?
— И ты наняла его детей, — сказала я, используя глаза и насекомых, чтобы выявить прохожих, подходящих под нужные критерии. Юноши и девушки, склонные к худобе, с чёрными кучерявыми волосами, и с этими миловидными чертами лица, напоминавшими Регента и Душечку. Некоторые подходили по всем параметрам, другие обладали какими-то двумя, но были лишены третьего. Отпрыски Сердцееда, вне всяких сомнений.