Перехват моторики, воспроизведение заученных движений, подключение к лёгким и рту, языку, челюсти…
К тому моменту, как она закончила всё настраивать, её руки окрасились красным почти до локтей. Она оставила одного паука заканчивать швы и прижигать кровотечения. На скорую руку сойдёт.
Было бы лучше с настоящим глазом, но она выбрала камеру.
Она запустила видео. Мохнатые мультяшные насекомые с сердечками, символами пацифизма и другими значками на спинах начали танцевать с мультяшными детьми.
«Букашки-обнимашки! Раз-два-три-четыре-пять!
Вот они идут к тебе, чтоб тебя обнять!
Они уже здесь, кончай беспокоиться,
Обнимут тебя и сразу всё устроится!»
— Букашки-обнимашки! — напевала Ампутация, подтягивая стул. Чтобы не заляпать кнопки на клавиатуре она нажимала их карандашом. Мало что доставляло такое удовольствие, как дать крови высохнуть, и потом сдёрнуть её одним длинным застывшим лоскутом.
Позади неё Бласто смотрел видеозапись. Она поставила её на повтор, так что букашки начали петь заново. В этот раз к ним подключился пронзительный голос Бласто. Он был настолько скорбящим и жалким, что она громко рассмеялась.
Лучше пусть потренируется.
К концу четвёртого повтора у него уже начало получаться. Вместе с началом пятого он стал танцевать, повторяя движения за персонажами на экране. Каждый следующий повтор будет немножко точнее, поскольку камера учитывала необходимые изменения.
Вот так.
Хоть какое-то занятие на следующие полтора года.
* * *
28 сентября 2011
— Я захвачу мир!
— Прекрасно, — заметила Ампутация, изображая светский тон, — Ещё чаю?
— Чай! Да! Подчиняйся! Служи мне! Дай мне чаю!
Ампутация послушно налила в чашку целую мензурку кипятка и положила рядом с блюдцем ложечку.
— Без молока? Ты уверена?
— Молоко для слабаков и детей! Я пью чёрный, — заявила Дева.
— Но мы и есть дети, Дева.
Дева Беды, которой биологически было семь лет, зыркнула через стол на то, как Ампутация отхлебнула чай, и едва удержалась от того, чтобы не скорчить гримасу. У неё было измождённое лицо, но она выглядела так всегда. Глубоко посаженные серо-голубые глаза, спутанные между собой платиновые волосы, одновременно и густые и жидкие. Химический бульон, в котором росли клоны, не способствовал нормальному росту волос.
— За подобное оскорбление я могла бы тебя прикончить.
— Да, — ответила Ампутация. — Но кто тогда будет наливать тебе чай?
— Всё равно он слишком горячий.
— Впредь я постараюсь делать получше, — сказала Ампутация. — Хм, власть над миром? Наверное, это весьма обременительно.
— Это моё призвание.
— Возможно, — сказала Ампутация. — Но я тебе не завидую. И тебе придётся поспешить. Кажется, скоро конец света.
— Я буду править руинами.
— Понятно. Но так даже труднее, тебе не кажется? Если не будет средств коммуникаций, как ты собираешься с этим справляться? А ведь не останется ни телефонов, ни интернета.
Дева в беспокойстве сморщила лоб.
— Я поручу это другим.
— А ты сможешь им доверять?
— Нет. Я не доверяю никому.
— Ну, — протянула Ампутация и сделала глоток чаю, — Тогда это проблема.
— Да, — согласилась Дева. Она качнулась было на своём сиденье, но вовремя выправила своё положение, схватившись за стол длинными тридцатисантиметровыми когтистыми пальцами. Работа Ампутации, замена костных структур. Способ, чтобы направлять поток силы Девы и, если понадобится, ненадолго отключить её.
— Я добавила кое-чего тебе в чай, чтобы помочь заснуть, — заметила Ампутация, — лучше бы тебе отправляться в кроватку.
— Я не…
— Не хочешь спать? Да ты сейчас упадёшь лицом в чай.
Замешательство Девы мгновенно сменилось свирепым гневом.
— Ты меня отравила, ведьма!
— Ага. А я-то думала, что ты никому не доверяешь. Как жаль, что ты не смогла извлечь пользу из своего недоверия, — сказала Ампутация. Она встала, обошла вокруг стола, взяла маленькую девочку за руку и повела её обратно к инкубационной камере. Несмотря на поток ругательств, девочка подчинилась.
— Я сдеру мясо с твоих костей, безвозвратно уничтожу всё, что ты любишь, — произносила Дева всё более слабым голосом, — Твоя ярость будет взывать к небесам, пока пытка не поглотит твой разум целиком. Безумие станет твоим спасением.
К тому времени, как она закончила, слова почти превратились в шёпот.
— Конечно, дорогуша, — ответила Ампутация, бросив наигранность в голосе. Она нагнулась и поцеловала Деву в щёку. Та моргнула, как будто бы в замедленной съёмке, сначала ненадолго открыв глаза, затем закрыв их.