Я бы не заметила этого, если бы не рой. Тела разложили на разных уровнях, ниже и выше, способы убийства отличались, но в их расположении прослеживался определённый порядок, который становился очевидным, если раскрыть карту и пометить на ней каждое тело. Спираль.
Я указала в направлении центральной точки спирали. Там виднелись струи дыма. Но не в центре города, несколько в сторону от него.
— Шелкопряд, доложи обстановку, — послышался голос Фестиваль.
— Я на месте, — ответила я и поднесла палец к уху, чтобы было понятно, что я не разговариваю сама с собой .
— В Киллингтоне?
— Да. Продвигаемся медленно. Я прочёсываю местность на ловушки и возможные засады, и отмечаю путь, чтобы другие могли пройти по нашим следам.
— В самом начале мы заметили две ловушки. Есть ещё подтверждённые?
— Да. Я стараюсь обходить их стороной. Сообщи, чтобы все кейпы, которые продвигаются по местности, тоже ничего не трогали. Я активировала одну из ловушек, но она оказалась всего лишь обманкой и отвлекала от последующей газовой атаки. Думаю, дело рук Ампутации. Её отразил Мрак. Потерь нет.
— Я дважды проверю, чтоб остальные узнали про ловушки и про путь, что вы очистили. Я бы их предупредила в любом случае. Нам хватило начальных потерь — вертолёта и первых спасателей. Дай мне секунду.
Я повела нашу группу за угол и увидела тлеющие обломки вертолёта: дым всё ещё струился к небу.
Похоже, даже столкновения с вертолётом оказалось не достаточно, чтобы повалить на землю высушенный труп, установленный вертикально в центре перекрёстка. На груди мумии кровью написали номер. Тридцать шесть.
Я сумела различить растяжку, которая тянулась от него к другому, женскому трупу. Её, похоже, просто поставили на колени и застрелили. Номер на ней был написан кровью из её же раны. Двести шестьдесят пять.
Растяжку не пытались замаскировать, она была покрыта запёкшейся кровью.
«Красная нить», — подумала я. По японскому поверью такая нить соединяет влюблённых.
Похоже, работа Алого и Зимы. Они не были японцами, но идея о смешении романтических образов с насилием была вполне в их духе. Красный рыцарь и солдат.
— У меня открылась трансляция, — сказала Фестиваль. — Я вижу то же, что и ты.
— Только малую часть. Тела выложены спиралью. Думаю, в её центре что-то есть. Мы идём глубже.
— Технически, не идёте. Вы остановились.
— Растяжки, — пояснила я. — Мы стараемся быть очень, очень осторожными.
— Мне нравится осторожность, — заметила Чертёнок. Она слышала только то, что говорила я. — Осторожность — это отлично. Благодаря ей мы всё ещё живы.
— Если слишком осторожничать — тебя убьют, — парировала Рейчел. Из всех присутствующих её, похоже, меньше всего волновала окружавшая нас со всех сторон смерть. Меня это не удивляло. — Нужно при первой возможности действовать.
— Хочешь оседлать свою собаку и рвануть вперёд? — спросила Чертёнок. — И нарваться на все ловушки отсюда до фиг знает до куда?
Рейчел нахмурилась.
— Нет.
— Мне очень нравится осторожность, — повторилась для пущего акцента Чертёнок: — Давайте будем поосторожнее.
— Ага. Ладно.
Я указала направление.
— Там на виду растяжка, покрытая кровью. Соединяет два трупа… и, думаю, ведёт к минам направленного действия у фундамента вон того здания. Вокруг есть ещё растяжки. Сосредоточишь слишком много внимания на одной — пропустишь остальные. Я думаю, там ещё есть и нажимная плита. Я не знаю, как правильно его назвать.
— Не вижу ничего, что напоминало бы нажимную плиту, — заметил Мрак.
Я показала на оконное стекло у подножия горы обломков. Оно треснуло, а с одного края ещё виднелась деревянная планка. С той стороны стекло было ровным и неповреждённым.
— Возможно. Хоть и трудно в это поверить, — согласился он.
Потому что оно прозрачное? Ну да. Но оно слишком уж удачно лежало возле груды обломков, в окружении куч из кирпича и бетона.
Может, что-то прилеплено к краю стекла, который мы не видим? Или раз уж стекло разбито, не может ли деревянная планка опуститься вместе с остатками стекла и на что-то нажать?
— Давайте не будем рисковать. Избегаем растяжек, не наступаем на стекло.
— Как скажешь. Я всеми руками за безопасность, — ответил он.
Я обогнула ловушку, оставляя за собой след из мёртвых насекомых, которых я убивала и вдавливала в землю при помощи более крупных их собратьев. Дорожка для остальных.