— Они вцепились в эту идею, — предположила я.
— Ага.
— Прости, — сказала я.
— Это не совсем твоя вина. Город стал мирным, безопасным и никто не говорит вслух почему, но люди-то знают. И моё начальство знает, а значит, моя карьера никогда не сможет пойти в гору. Единственное, что делает жизнь хоть чуточку интереснее — это попытка добраться до плохих парней раньше Неформалов, чтобы совершить законное правосудие, вместо запугивания и самосуда…
— Впрочем, мы охрененно хороши в запугивании и самосуде, — вклинилась Чертёнок.
Стояк пропустил её слова мимо ушей:
— Вот только нам и это едва удаётся, поскольку Сплетница всегда на пару шагов впереди. И вот, в добавок ко всему вышесказанному, мне приходится каждый божий день слышать эту тему о Стояке и Шелкопряде, и это уже даже не смешно. Просто соль на раны.
Повисла тишина.
— Господи, Стояк, — наконец сказала Виста. — Ты так долго держал это в себе?
— Блядь, ты права. Я психанул, не слушайте меня, — ответил Стояк. — Как и сказал Горн, у нас много дел. Прошу прощения.
— Я просто хотела, чтобы было смешно, — воскликнула Кнопка.
— Не переживай. Стояк когда-то и сам любил похохмить, — сказала Виста. — А сейчас он взрослый засранец, который набрасывается на ребёнка, пытавшегося пошутить.
Стояк не ответил. Он лишь прислонил устройство, висящее у него за спиной, к стене, и сел между лифтами.
Одной мне было как-то проще ждать.
Насекомые облепили внешнюю поверхность нашей цели. Здания этого городка были невысокими: самое большое — всего лишь в пять этажей, и группа, посланная Девяткой, выбрала именно его.
Ни единого отверстия. Вряд ли они располагали лишним временем, но всё же каким-то образом герметично запечатали всё строение, укрыв внутри и себя, и жильцов. Двери и окна были покрыты изнутри чем-то красным, что заполняло трещины, вытекало наружу и твердело. Насекомые исследовали трещины в фундаменте и обнаружили преграду из той же чуть липкой, похожей на янтарь субстанции, которая заполняла все отверстия, через которые рой мог пробраться в здание.
Двери, окна, трещины, вентиляция — всё под защитой.
Примерно семь квартир на этаж. Одна на первом этаже, для управляющего. Если считать, что холостяков там не было, где-то пятьдесят пять или шестьдесят жильцов, плюс заложники, плюс неизвестное количество и состав членов Девятки.
— Хочу спросить, — сказала я, не глядя в сторону Стояка. — Насчёт конца света. Вы так обсуждаете будущее, жизнь после предполагаемого апокалипсиса. Вы что, такие оптимисты, или вы просто не верите, что это произойдёт?
— Лично я так поступаю, потому что без этого никак. Нельзя оставаться в своём уме, ожидая, что скоро всему придёт конец. Должно быть что-то после. Когда этот момент настанет, и мы найдём способ, как всё преодолеть, будет же что-то потом? Нужна реальная жизнь.
— А если этот момент настанет, ты распланируешь остаток своей жизни, а мы в итоге проиграем, не будешь ли ты тогда опустошён? — спросила я.
— Я хорошо справляюсь с опустошением, — заметил Стояк. — Не переживай за меня.
Я пожала плечами.
— А я не могу в это окончательно поверить, — сказал Горн. — Серьёзно, конец света?
— Нет, я в него верю, — сказал Стояк. — Посмотри, какие вокруг ебанутые силы. Рано или поздно, одна из них просто обязана что-то сломать.
— Неправильная сила в неправильных руках, — заметил Крутыш. Он изменил конфигурацию костюма так, что бронированная верхняя часть разложилась в пару огромных конечностей, которые позволяли ему ходить, опираясь на них, словно горилла. Обе половины могли выступать в роли огромных рукавиц без пальцев. Дизайн не отличался изяществом, а голова и верхняя часть тела становились более уязвимы, но зато он мог двигаться внутри. Он на секунду задумался, затем добавил: — Думаю, да.
“Забавно наблюдать раскол” — подумала я. Ветераны против новобранцев.
— Понимаешь, я не верю, что это будет неправильная сила в неправильных руках, — сказал Стояк. — Мне это кажется шуткой. Человечество уничтожает само себя, и все эти силы, они просто ускоряют этот процесс. И случится это не из-за какого-нибудь злодейского правителя или даже монстра типа Джека. Я скорее думаю, что конец света наступит из-за запутавшегося, обожающего колу и пиццу, жирного прыщавого сопляка. В этом нет ни капли смысла, но иногда я смотрю на идиотов, самовлюблённых мудаков и фанатиков, которыми заполнен наш мир, и мне кажется, что это всё, чего мы заслуживаем.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — заявила Чертёнок. — Миру суждено быть разрушенным каким-то неудачником, который дрочит по двенадцать раз на дню на самых уродливых и отвратительных паралюдей.