— Благодарю, — сказал Стояк, — за красочную иллюстрацию идеи того, что мы это заслужили.
— Обращайся, — ответила Чертёнок.
— Но ведь её не бывает, — усомнилась Кнопка, — порнухи со случаями пятьдесят три?
— Любая бывает, — ответил Крутыш.
— Эй, до меня дошло. Ты когда сказал, что мы этого заслужили, ты говорил о прыщавом извращенце, который разрушит мир или обо мне?
Я закрыла глаза и перестала вникать в разговор. Хорошо, что они сохраняли спокойствие и общались, более или менее готовые действовать.
На лестничной клетке появились Мрак и Рейчел.
— Есть что-нибудь? — спросила Чертёнок.
— Нет, — ответил Мрак.
— Краснорукие уже уехали? — спросила я.
— Ага, — сказал Мрак. — Послушай, насчёт всего этого…
Я подняла руку, чтобы остановить его.
— Это неважно. Не имеет особого значения. Я просто хотела спросить, могут ли они забрать Горна или Кнопку. Можно уйти сейчас, пока не стало горячо.
— Нет, всё нормально, я остаюсь, — сказал Горн.
— Я тоже.
Я кивнула, взглянула на Мрака и пожала плечами:
— Это всё.
— У нас всё в порядке?
— Лучше не бывает, — сказала я, возвращаясь к бумагам. Итак, Живодёр.
Мне пришлось перечитать страницу четыре раза, прежде чем я достаточно сосредоточилась, чтобы понимать текст.
Рейчел направила собак охранять лестницу, затем пересекла коридор и подошла ко мне. Она села спиной к той же колонне, на которую опиралась я. Её плечо прижалось к моему, оттесняя меня немного дальше к окну. Неудобно не было. Точнее было, но меня это не беспокоило, поскольку телесный контакт успокаивал. Он поддерживал меня, и при этом не был навязчивым и не отвлекал меня от изучения документов.
Все эти материалы я давным-давно изучила вдоль и поперёк, но вряд ли я смогла бы сейчас почитать книгу, а освежить память никогда не помешает.
Я перевернула страницу. Ночная Ведьма.
— Ну и как жизнь на тёмной стороне? — спросил Крутыш.
Я повернула голову. Он обращался к Рапире, сидящей в дальней от лестницы части коридора.
— Более размеренная, чем ты бы мог подумать, — ответила Рапира. — Соответствуем всем стереотипам, съехались ещё до первого свидания, но всё очень мило.
— Мило? — уточнил Стояк. — Не этого я ожидал. Не хочу сказать, что я за тебя не рад, но…
Она сменила позу и положила голову на плечо Куклы:
— Это... свобода. Веселье. Во всяком случае, время между схватками с сокрушительно ужасающими чудовищами. Готовишь завтрак, тебе готовят завтрак, идёшь гулять с собаками, немного подрабатываешь телохранителем, когда Кукла ходит на сходки и всё такое, в обед пикник, обход территории, работа над проектом для университета, тот, кто не готовил завтрак, готовит ужин…
— Они как новобрачные! Это так мило, — сказала Чёртенок. — Ну и, конечно, ужин они пропускают, и…
— Хватит, — отрезала Рапира. — Не нужно раскрывать подробности моей личной жизни с Куклой.
— Но я просто хотела сказать…
— Нет, — повторила Рапира.
— …что у них безумно классный дизайн помещения, ну там Кукла и всё такое, — закончила Чертёнок настолько самодовольно, что даже тихонько хрюкнула.
Рапира метнула в неё дротик. Он погрузился в стену чуть слева от головы Чертёнка.
Виста, улыбаясь, откинулась назад:
— Уже второй раз за пять минут она пошлит. Тебе настолько одиноко, Чертёнок?
— Я оскорблена! Несправедливые обвинения!
— А мне сейчас стало интересно, чем может заняться в свободное время кто-то, обладающий псевдоневидимостью, — заметил Крутыш.
— Она была там, — сказал Мрак. Я взглянула на него и увидела, что он смотрит на меня.
— Ложь и клевета!
— Подожди, — сказал Стояк, — мне кажется, я слышал когда-то о том, что ты её…
Он замолчал.
— А? — уточнил Мрак.
— Сбился с мысли. Так о чём мы?..
Произошла необъяснимая смена тона разговора, и я едва не отдала команду приготовиться к неприятностям.
Меня отвлёк сигнал телефона.
Я проверила и убедилась, что это то, чего мы ждали.
«Голем вступил в бой. Выявлены три Ожог, три Птицы-Хрусталь, две Зимы, Живодёр и Психосомат.
Можете выступать».
— Выдвигаемся, — сказала я и вскочила на ноги.
Настроение сразу же переменилось. Все вставали, поднимали отложенное в сторону оборудование. Атмосфера шуток улетучилась, и недолгий не то чтобы мир, но спокойствие было разрушено. Нервы внезапно оказались натянуты, возможность шутить и подтрунивать пропала.