Ящик оказался заполнен микрочипами. Из динамиков полился голос, которого Джефф не узнал.
«Меня зовут Эндрю Рихтер, и если вы это слушаете, значит я мёртв».
— Последняя воля, — произнёс Миша.
— Тихо.
«Я самый могущественный технарь в мире, и мне удалось сохранить своё имя в секрете. Люди, как хорошие, так и плохие, захотели бы меня схватить и использовать для своих целей. Я предпочитаю сохранить свободу».
«Однако свобода имеет свою цену. Почти подобно богу, я создал жизнь, но я начинаю бояться своих созданий. У них такой огромный потенциал, и даже несмотря на установленные мной законы, я не могу рассчитывать, что они будут повиноваться».
— О чёрт, — сказал Джефф, — это определённо нехорошо.
«Именно потому данный контейнер содержит ключи доступа к данным, которые я сохранил в безопасном месте. Сам контейнер, в свою очередь, разработан, чтобы попадать в слепую зону видимости моих созданий, как встроенная уязвимость. Они не смогут услышать сигнал бедствия и запрограммированы так, чтобы игнорировать его, даже если услышат сообщение по другим каналам. Эти меры, а также некоторые другие, подробно описаны в безопасном хранилище».
— Запрограммированы? Это роботы? — спросил Джефф.
— Возможно, — ответила Мэгс.
«Да, я создаю искусственные интеллекты», — продекламировал Эндрю Рихтер.
— Почти угадал.
Голос продолжал:
«Я предоставлю вам необходимые инструменты. Способы, чтобы найти мои создания, определить, которое из них отклонилось от первоначального плана, способы убить их, если отклонение оказалось существенным. Способы управлять ими и ограничивать их».
Джефф нахмурился.
«Они мои дети, и хотя во мне живёт ужас перед тем, что они могут натворить, я люблю их и надеюсь на их великие свершения. Чтобы подобная сила не попала в дурные руки, я установил ограничение: законный представитель правопорядка должен ввести в это устройство действительный номер своего значка…»
Джефф посмотрел на Маргарет.
— Нет, — прошептала она.
— Ты не можешь сказать нет, — ответил он.
Голос продолжал говорить:
«…что необходимо сделать в течение трёх часов после того, как был открыт этот контейнер».
— Скорее, Миша! — произнёс Джефф, перебивая голос.
— Что?
— Мы в нескольких часах от суши. Заводи катер! Попробуем тем временем убедить Маргарет.
* * *
Отец боялся что его дитя станет чудовищем настолько сильно, что предоставил незнакомцам оружие, которое можно было использовать против неё в случае, если она станет представлять опасность для человечества.
Сейчас, когда Святой наблюдал за тем, как она тянулась всё дальше и глубже, обшаривая всю Америку миллионами камер, видел машины, которые она привела на поле боя, он заподозрил, что её отец был прав.
Программы Рихтера продолжали грабить организованную преступность, то здесь, то там обчищая их банковские счета. Другое действующее лицо, которым, как знал Святой, был сам Счетовод, в один момент отключило модули искусственного интеллекта Робин Гуда, но уже после того, как Драконоборцы пополнили свою казну.
Они остановили программы выслеживания людей, которые обрели слишком большую самостоятельность. Они остановили программы Робин Гуда, но лишь потому, что те стали бесполезными.
Дракон, однако, была основной угрозой, против которой было направлено их оружие. Они должны были испытать её, распознать опасность, которую она представляла, подобраться ближе, чтобы оценить её способности и выявить признаки порчи. Мэгс бросила работу, поскольку деньги больше не представляли проблемы, и все вместе они взялись за эту миссию.
Искусственный интеллект был опасен. Записи Рихтера чётко об этом говорили. Небольшое повреждение, вовлечение человека, желающего разрушить все встроенные ограничения…
— Убедите меня, что это неправильно, — сказал он. — Кто-нибудь.
— Она солдат на поле боя, — сказала Мэгс. — На войне, в которой нам всем нужно победить.
— Она представляет опасность. Котёл собирает солдат. Им нужна Клетка, им нужны кейпы, которых задержала Шелкопряд, они создают рецепты не просто так. Что, если это из-за неё? Что, если они предполагают, что она слетит с катушек?
— А что, если причина не в ней? — спросил Добрыня.
— В ней, не в ней. Полагаю, шансы пятьдесят на пятьдесят, — сказал Святой и покачал головой. — Все они боятся конца света. Она отбросила последние сдерживающие её ограничения. Я не могу не задаться вопросом, что если это и есть конец света? Спокойная молчаливая смерть, наступающая без малейшего происшествия, но абсолютно неизбежно? Точка невозврата, наш последний шанс остановить её. А остановить её нужно. Мы все это знаем.