Кончик лезвия рисовал крест в направлении моего горла.
Он опустил взгляд, встретился со мной глазами и улыбнулся.
— Отложим в сторону нашу непримиримую вражду, как поживаешь, насекомья королева?
— Вполне неплохо.
— В таком случае, ты, наверное, голодна. Деньки выдались беспокойные, и всё становится лишь более и более интересным. Я смотрю, твои друзья решили отсидеться. Ты с ними порвала или всё ещё на связи?
— На связи, — ответила я и взглянула на Сибирь. Нож был нужен исключительно ради психологического эффекта. Если бы он хотел меня убить, то использовал бы для этого Сибирь.
Кроме того, это был нож для масла.
Не отрывая взгляда от Джека, я сдвинула маску и откусила кусок.
Вкус и вправду был как у кексов. Но у меня возникло ощущение, что если бы угощение обладало вкусом рвоты, оно вызывало бы меньшее отвращение.
Следующие несколько напряжённых минут мы ели. Я обнаружила, что существо-дьявол в моих руках хочет есть, и помогла ему добраться до еды. В любом случае, благовидный предлог не есть самой.
Твари в центре закончили своё «представление», и Нилбог воодушевлённо зааплодировал. Я присоединилась к нему, как и пять или шесть существ за столом, которые тоже хлопали в ладоши.
Началось второе представление. Очевидно, гладиаторские бои. У одного из существ были крылья вместо рук, а у другого зловещие колючки, торчащие из локтей и колен. Когда они касались противника даже самым кончиком, то отхватывали от противника куски плоти размером с грейпфрут.
Я удержала стол и не дала ему упасть, когда пара бойцов вломилась в него. Нилбог захохотал, и смех его звучал безумно.
— Все ли закончили? — спросил Джек.
— Да, — решил Нилбог.
— Позвольте мне объясниться. Шелкопряд абсолютно права. Кроме той части, где вы в конце умираете.
— Да? — спросил Нилбог, склонился вперёд и поставил свои массивные локти на стол, который прогнулся, когда древесина приняла вес тучного тела.
— Я вижу, какую жизнь вы здесь ведёте, и очевидно, что вам не нравится система. Вы по себе знаете, как тяжело приходится в том мире. Люди злобны, эгоцентричны и так зациклены на собственных делах и ожиданиях, что их вряд ли уже можно считать людьми. Ваши создания обладают большей индивидуальностью.
Нилбог кивнул, раздумывая над сказанным:
— Так и есть, они прекрасны, разве нет?
— Они великолепны, — согласилась Ампутация с предельным воодушевлением.
Он верит всему, что ему говорят. Он словно губка. Как можно убедить кого-то, кто не способен критически мыслить?
Хуже того, Джек использовал уязвимые точки Нилбога. Когда-то тот был одиноким неудачником, который отказался от условностей общества задолго до того, как стал чудовищем. Он провёл годы, совершая минимальный набор рутинных действий, пока не развалилась последняя часть системы, с которой он был связан.
— Я хочу начать с чистого листа. Жизнь превратилась в бессмысленное повторение одних и тех же однообразных движений. Вы стёрли с лица земли всё, что не заслуживало сохранения и наполнили город чем-то лучшим — своим садом.
— Да.
— Держа это в уме, я обращаюсь к родственной душе. К тому, кто отрицает озлобленное, инертное общество и хочет вырастить вместо него что-то другое.
— У Джека нет никакого интереса в росте, — сказала я, — только в разрушении.
— Перебивал ли я тебя, когда говорила ты? — спросил Джек.
— Сделай так ещё раз, и я прикажу тебя казнить, — добавил Нилбог.
Я сжала губы за маской.
Куда, блядь, подевался создатель Сибири? Я просканировала все места, где он мог укрываться. Здесь были только чудовища. У меня почти закончились насекомые. Остался лишь запас, скрытый в броне, но им я не была готова жертвовать.
Других козырей у меня почти не осталось, а эти насекомые ещё могут сыграть свою роль. Вот только в данный момент толку от них немного. Ампутация нейтрализует их в мгновение ока.
Где же мог спрятаться Мантон? Я осмотрела толпу существ, собравшихся вокруг нас и наслаждающихся обществом хозяина.
Прячется на видном месте.
Пластическая хирургия, или даже внешняя оболочка, вроде той, что использовал Нилбог. Мантон, должно быть, носит кожу одного из чудовищ.
Чёрт. Если они так и сделали, как мне вообще убить Джека? Я прикоснулась к нему одним насекомым, но обнаружила, что его плоть твёрже стали. Неуязвим — его нога прикасалась к Сибири.
Джек облизал тарелку и поставил её на стол.
— На чём я остановился?
— Замещение общества, — подсказала Ампутация.