Ещё двадцать вопросов предсказателю.
— Числа, если я останусь на крышах?
— От двадцати до тридцати процентов, что ты получишь ранение или выйдешь из строя.
— А если на земле?
— Пятьдесят с чем-то. Осталось восемнадцать вопросов.
Её результаты теряли точность, видение ситуации затуманивалось.
Слишком много могущественных людей поблизости, слишком много вероятностей ведущих к катастрофе, слишком много неизвестных.
Он поставил ногу на крышу, которая изменилась менее прочих, и вспышка силы несколько запоздала, поскольку сначала он коснулся гравия, и лишь затем материала крыши под ним.
Следующая крыша, как оказалось, была сделана не из бетона, и не из кирпича.
Он создал две руки одну из другой и протянул их к зданию.
Оно разорвалось огромным облаком дыма.
Он рванулся в сторону и назад, но этого оказалось недостаточно. Дым волной надвигался на него подобно стене, слишком широкой, чтобы от неё укрыться.
Слишком широкой, пока он оставался на крыше. Он столкнул себя вниз, создал несколько рук, ряд уступов, которые могли бы послужить лестницей.
Но дым продолжал надвигаться.
Он приблизился к земле насколько мог, затем отбросил себя в безопасном направлении.
Оказавшись на земле, Голем тяжело дышал. Из дыма появились монстры Психосомата — один спускался по созданной им лестнице, другой карабкался по фасаду. Похоже, это были бездомные, которых превратили в чудовищ. Фальшивые образы. Он мог бы нанести достаточно урона, чтобы разрушить эффект, и они снова стали бы людьми, целыми и невредимыми.
Легче сказать, чем сделать. Если сделать это для одного, то освобождённую жертву сразу разорвёт другой.
Голем поднялся на ноги и со всей возможной скоростью попятился. Он был вне досягаемости дыма, но эти твари были призваны отвлечь, послужить препятствием.
Он ждал их приближения, приняв боевую стойку. Две фигуры, настолько тонкие, что казались ненастоящими, бросились в атаку, слепо побежав в его сторону. Их пальцы и ступни были исковерканы, превратившись в когти длиной с его локоть.
Они провалились в яму посреди дороги.
Голем вышел из боевой стойки и поспешил дальше. Его шаги продолжали размечать поверхности вокруг, позволяя ясно понимать, где находились иллюзии Нюкты, а где ловушки, оставшиеся после атаки Тоху-и-Боху.
Остальные его враги не будут столь простодушны.
— Лево или право? — спросил он. У него уже сложилась мысленная карта окрестностей.
— Лево. Примерно девяносто процентов, что Джек в том направлении.
Каждый вопрос сужал вероятности. С пятидесяти процентов территории до двадцати пяти, потом двенадцати с половиной… а теперь и шести. Это была достаточно небольшая доля, ему не придётся слишком заморачиваться. Если он будет следовать этой дорогой, то наверняка найдёт свою цель.
— Правый путь, — сказала Дина. — Всё очень… смазанно, но всё же у меня такое чувство, что плохие и кровавые исходы достаточно далеко.
— Хорошее чувство, — сказал Тео.
— С точки зрения чисел.
С точки зрения чисел.
— Статус, — сказал он. — И это не вопрос, просто… просто хотел узнать, что происходит.
— Остальные… в порядке, — ответила Дина. — Отступник только что появился в Хьюстоне с гигантским одноногим и одноруким роботом, и ещё…
Дина продолжала что-то говорить, но он её уже не слушал.
Увидев новое окружение, Голем сбавил скорость до шага. Надгробия, созданные воздействием Боху, были всё ещё тут, но они были выщерблены.
Тысячи порезов, нанесённые тысячи раз.
— Теодор, — произнёс Джек.
Джек появился, и в руке его был не нож. Он держал меч длиной больше метра. Клеймор. Его рубашка была расстёгнута, открывая тело, лишённое даже признаков жира. Борода была тщательно подстрижена, наверное, около дня назад: на шее отросла щетина. Пряди тёмных волос свесились на глаза. Он смотрел, прищурившись, на Голема, в уголках его глаз проступили морщинки.
Досюда Голем добрался.
Что теперь?
Отставив лезвие чуть в сторону, Джек лениво водил его кончиком на уровне лодыжки. На асфальте возникали следы порезов. Тео перебирал пальцами по панелям на броне. Сталь, железо, алюминий, дерево, камень…
Его второе чувство позволяло почувствовать вокруг множество предметов из тех же материалов, включая даже ловушку слева от него, но ни до одной части меча он не дотянулся.
— Один-одинёшенек, — сказал Джек.