— Да, — сказал Святой.
— Я предоставлю эти ключи, если все здесь присутствующие решат, что Клетка должна быть открыта, и некоторые из её обитателей отпущены на свободу.
Неторопливо по всему залу начали подниматься руки. В Клетке были заключены представители многих стран. По всему миру рассказывали страшные истории о людях, которых отправили туда, и о том, что они делали раньше.
Но дела были плохи, и нам требовались бойцы.
Я тоже подняла руку.
— Значит я отдам ключи. Но у меня есть два условия.
— Могу догадаться, какие, — заметил Святой. — Хочешь разбудить Дракона?
Я увидела, как услышав это, Сплетница склонила голову.
— Нет. Ты такой же упёртый, как и я, и ты всегда будешь считать её своим врагом. Кроме ключей, нужен доступ, который ты украл у Дракона, а ты не отдашь доступ, если это как-то поможет ей. Поэтому две вещи. Ты уходишь, и Учитель остаётся в Клетке.
Святой фыркнул.
— Нет? — спросил ровным голосом Отступник.
— Едва ли это справедливая сделка. Я смогу получить ключи и сам, необходимо лишь время. Я просканирую коды и найду их. Ты упрекаешь меня за то, что из-за меня пострадали люди? Сейчас к тому же самому ведёт твоё упрямство.
— Ты и все остальные присутствующие согласились, что Клетка должна быть открыта, — сказал Отступник. — Но ты единственный, кто хочет быть главным, и единственный, кто хочет освободить Учителя.
— Чтобы всё исправить, нам нужна информация, а он наилучший источник Умников.
— Слабых Умников, — заметила Сплетница.
— Но всё равно Умников.
Я видела, как мерцает крест на лице Святого, пока он крутил головой, осматривая комнату в поиске жестов или знаков, свидетельствующих о поддержке или неодобрении.
Но я и сама всё видела. Никто не спешил с ним согласиться.
Его единственным козырем была монополия над технологией Дракона, и сейчас ему приходилось выбирать между условиями Отступника и отказом, который угрожал сделать его врагом всех присутствующих.
— Компромисс, — сказал Святой.
— Нет, — отрезал Отступник. — Ты неспособен использовать ресурсы Дракона на полную мощность, многие в этой комнате слишком хорошо знают об этом. Многие едва не погибли.
— Всё, что я хочу, это свободу для Учителя. Я уступлю своё место, если найдётся кто-то, кто сможет меня заменить.
— Варианты есть, — сказал Отступник и взглянул в сторону Неформалов.
— Это можно уладить, — сказала Доктор Мама. — Выберите людей, а мы предоставим порталы.
— Это весьма упростит задачу, — произнёс Отступник.
— Ещё вопросы? Предложения? Варианты?
— Да, — сказала Трещина. — Вы обсуждаете чересчур глобальные вещи, я же ещё раз задам простой вопрос. Если мы открываем Клетку…
— Есть и менее кардинальные шаги, — сказал Отступник. — Амнистия?
— По случаю кризиса, — сказала Трещина.
— Я поговорю с руководством, — ответил Шевалье.
— Хорошо, — сказала Доктор Мама. — Многим из нас есть чем заняться. Делайте, что можете. Используйте наши порталы или, если это потребуется, запрашивайте их. Мы позаботимся, чтобы в скором времени у всех были средства связи.
Размышляя над услышанным, люди начали расходиться.
— Нет, — услышала я голос Контессы. — Прежде чем куда-либо отправляться, я задаю себе несколько вопросов, и один из них связан со Скрытниками. Оставайся здесь.
Рядом с ней появилась Чертёнок, которая побрела к нам с явно недовольным видом.
Я посмотрела на Ампутацию, которая не двигалась и не говорила.
Я вновь ощутила укол сочувствия.
Но недостаточный, чтобы что-то делать.
Недостаточный, чтобы вот так запросто простить её.
Только не её.
* * *
Странно было входить в тюрьму в качестве посетителя, а не обитателя. В чём-то очень похоже — точно такой же обыск — в чём-то совершенно по-другому.
Можно свободно уйти. Можно носить любую одежду.
Здание было ветхим, древнее каменное строение, которое переделали под нужды тюрьмы. Десять заключённых на камеру. Бесчисленное количество охраны.
Я нашла скамью и села. Мне было беспокойно, уверенности не было. Чувства всё ещё странно перемешаны и я не вполне могла с ними разобраться. Я чувствовала себя так, словно могу закричать или расплакаться в любой момент.
Но больше всего на свете мне хотелось сейчас выглядеть уверенно.
Дверь открылась, и четыре охранника усадили заключённую на стул напротив меня. Нас разделяла панель из пуленепробиваемого стекла.