«Разрушен пузырь в Мордовии. Спящий разбужен, в последний раз его видели на пути к порталу Заин. Потери неизвестны».
— Миру и правда кранты? — спросила София.
— Да, — ответила я и положила телефон обратно. — Масштаб, количество повреждений, последствия — всё хуже, чем после любого нападения Губителя. Говорят, погибло уже пятьсот миллионов.
Сообщение о гибели половины миллиарда людей произвело на неё не большее впечатление, чем упоминание о смерти Эммы. По крайней мере, на первый взгляд.
— Очень жаль, — сказала она.
— Пути назад нет, — сказала я. — Прямо сейчас мы подготавливаем контратаку. Посмотрим, что сработает, а что нет.
— Он справился с Бегемотом, — заметила София.
— Я знаю, я там была, — сказала я.
Её это, кажется, задело. Брови сошлись ближе, она поёрзала и поставила на полочку обе ступни, закинув ногу на ногу. Она ответила только после того, как уселась:
— Он побил Бегемота, а никому это не удавалось. Он ещё сильнее.
— Мы всё равно попытаемся, — сказала я. — Не думаю, что кто-либо из нас готов смириться и умереть.
— Тупо, — заметила София. — Впустую отдать свои жизни.
— Альтернатива не лучше, — ответила я.
— Чего? Не драться? Найти хорошее место, чтобы спрятаться в другом измерении? Это в тысячу раз лучше, Эберт. Мы для этого засранца словно тараканы. Ты знаешь, что будет, если мы сомкнем ряды и отправимся строем умирать? Сильнейшие погибнут, и не останется никого, кто смог бы защитить остальных. Человечество погибнет. Нет. В пизду. Тараканы выживают, несмотря на все наши попытки от них избавиться. Потому что их много, они крепкие, и разбегаются настолько быстро, что в любом случае некоторые выживают. Они переживут хищников, яды, огонь, радиацию и через несколько поколений восстановят свою численность.
— И всё же ты сражалась с Левиафаном.
— Я и с Бегемотом сражалась, за несколько месяцев до этого. Ну, как сражалась, поисково-спасательные операции. Разница между этим боем и теми в том, что против ёбаных Губителей мы словно крысы. По сравнению с ними мы просто грызуны, но грызуны, которые могут укусить в ответ. Собери достаточно крыс, и все вместе они могут одолеть человека, неважно насколько оснащён будет этот человек.
— А тараканы, значит, не могут? — спросила я с ноткой иронии.
Она посмотрела на меня, будто я ей в лицо плюнула.
— Не пытайся умничать, Эберт, тебе это не идёт.
Я закатила глаза.
— Я говорю метафорически. Это… как же это слово? Ну, типа лестницы?
— Иерархия.
— Иерархия, да. Сын на ступень выше Губителей.
— На пару ступеней, — сказала я.
— На пару ступеней, неважно. Так что надо учесть эту хрень, ясно? Кто мы по сравнению с этим говнюком? Мы в самом низу. Что нам делать? Разбегаться. Рассеяться как можно шире. Если мы найдём способ разбежаться по миллиону разных земель, один единственный урод не сможет нас всех убить. Попрятаться по деревням и нам будет похер.
Меня это в некотором роде застало врасплох. Это был неплохой план. Пораженческий, но неплохой. К чему-то такому и мы неявно пришли на собрании, хоть и согласились рассматривать другие варианты. Я получила возможность увидеть, как она смотрела на мир, возможность оценить, влиял ли её пассажир на неё так же, как мой на меня, и я наблюдала философию, которую она, кажется, ценила.
Это был проблеск настоящей Софии, и то, что я увидела, не соответствовало моим ожиданиям.
— А я-то думала, — рискнула я заметить, — что тебя больше заботит превосходство над остальными.
София покачала головой, губы слегка изогнулись.
— Я на самом деле превосходила остальных, потому так себя и вела. Я и сейчас выше большинства. Это даёт бонусы. Можно делать, что хочешь, многое сходит с рук, тебе удаётся заставить людей не замечать того, что им не следует замечать. Учитывая твою историю, готова поспорить, ты это делала. Использовала достоинства силы?
— Достоинства силы, — сказала я. — Да, использовала.
— Потому что ты лучше. Возможно, ты слегка высокомерна? Немного меньше готова прощать ошибки?
— Я была такой, раньше, — ответила я. — Вот только оказалось, что благодаря этому я не становлюсь ни сильнее, ни умнее. В критический момент это не стало преимуществом, скорее наоборот.
Она поставила ноги на пол и наклонилась вперёд, опершись локтями о полочку, лицо замерло в сантиметре от стекла.
— Но потому ты и дошла так далеко. Там ведь были и другие, и они тоже ничего не смогли сделать. Это не причина думать иначе.
— Это был очень важный момент, — сказала я. — Самый важный. Но я не была в правильном месте, не связалась с нужными людьми. И самое главное, я не задала правильных вопросов.