Она выглядела предельно разочарованной.
— Ну вот, теперь ты снова плаксивая сучка. Сплошной негатив.
— Ретроспектива, — сказала я. — Позволяет понять, что сделано не так, измениться.
— Твоя самая большая проблема, Эберт, что ты никак не можешь понять, где тебе место. Я едва не начала уважать тебя. Трудно было этого не сделать, когда ты начала так точно меня копировать. Но ты по-прежнему треплешься о вещах, о которых не должна трепаться.
Копировать её.
Я когда-то признавала, что училась у Бакуды, у Джека. Я копировала Чистоту, в том, как она относилась к своим подчинённым, вот только направила это на свою территорию. Чему-то меня научили Выверт и Баланс. Но то, что сказала София, задело меня.
Я знала почему. И вовсе не потому, что мне показалось, что она пугающе права. Нет, я злилась, потому что это был выход для неё самой. Отговорка, оправдание, чтобы остаться в своём уютном крохотном мирке.
Наилучшей местью стала бы моя благополучная жизнь, но, кажется, какая-то мелочная часть моей души хотела утереть ей нос. Да и не то, чтобы моя жизнь была благополучной. Мир катился в тартарары, отец погиб, и я не знала, за что мне бороться.
Я посмотрела на перчатки. Когда-то они были тёмно-серыми, но сейчас даже полоскание в холодной воде не очистило их от крови.
— София, — сказала я.
— Чего? — спросила она и откинулась на спинку стула.
— Они открывают Клетку. Выпускают на волю некоторых из самых страшных злодеев, в надежде, что те помогут против Сына. У них там много огневой мощи.
— Ага.
— Нет никакого смысла выпускать их, и при этом оставлять за решёткой тех, кто вообще не заслужил Клетки. Я не знаю точных цифр, но наверняка здесь множество потенциальных рекрутов.
— И ты пришла сюда потому что, что? Хочешь нанять меня?
Я пропустила её слова мимо ушей.
— Проблема данной ситуации в том, что нет хорошего способа отследить всё происходящее. В подобном хаосе невозможно вести записи, время ограничено, невозможно организовать надзорные группы. Как тогда решить, кого следует отпустить на свободу?
— Хороший вопрос, — сказала София, глядя на меня исподлобья, но уже без злости.
— Кейпы по большей части взаимодействуют с другими кейпами. Меньше людей нужно искать, объяснять и опрашивать, по сравнению с необходимостью найти всех гражданских, кто мог быть в курсе. Метод не идеальный, даже порочный. Но мы опрашиваем жертв. Товарищей которые пострадали от их действий, врагов этих кейпов — всех. Достоин ли этот заключённый кейп свободы? С учётом того, что на кону, готов ли ты оставить всё, что между вами было, и дать ему второй шанс?
Она хмыкнула.
— А ты, значит, моя жертва?
— Я и Стражи Броктон-Бей, — ответила я. — Неформалов тоже спросили, но они передали свои права мне, и дали лишь общий совет.
«Она нахуй никому не нужна, — сказала Чертёнок. — И она подстрелила моего брата. Эта сучка не стоит того, чтобы постоянно беспокоиться, что тебя застрелят в спину из арбалета».
— Как тупо, — сказала она, — превратили всё в состязание на популярность.
— Делаем то, что необходимо, — ответила я.
— Как тупо, — снова повторила она. Я бы не заметила, если бы она не повторила одни и те же слова дважды. Слегка по-разному. Прорывающиеся чувства? Презрение? Разочарование?
Возможно, свобода значила для неё куда больше, чем она была готова показать.
Возможно, в каком-то смысле, она осознала, что пожинает последствия своих поступков.
Что ж, со мной было то же самое.
— Полагаю, сейчас ты хочешь, чтобы я начала тебя умолять? Я дам тебе удовлетворение, а ты…
— Нет, — сказала я. — Я не собиралась делать ничего подобного.
— Потому что я не стану этого делать.
— Я знаю, — сказал я.
«Ты на это не готова, судя по твоим словам».
Эта личная гордость, это чувство безопасности, которое она черпала в том, что нашла свою роль, своё место в мире — это стало её маской, стеной, которой она отгородилась от мира.
— Ты нападала на людей, — сказала я. — И судя по тому, что ты хотела со мной сделать в ту ночь, когда Неформалы тебя похитили — ты пыталась перерезать мне горло — ты убивала.
— Да. Как и ты. На тебе, наверное, больше трупов, чем на мне.
— Возможно, — сказала я.
— Ты тоже нападала на людей.
— Нападала, — согласилась я.
— Намного больше, чем я.
— Возможно.
— И ты даже не пыталась это скрыть. Захватила город, грабила банки, напала на благотворительный банкет, напала на штаб-квартиру…
— Шантажировала мэра, — добавила я. — Незаконно пленила людей и ещё много чего.