— Я знаю.
— Я могу выслушать тебя, если тебе это необходимо. Как друг, или в качестве психотерапевта-любителя, смотря в чём ты больше нуждаешься.
Он встретил её взгляд. В его глазах не было слёз, но это его скорее удивляло. Он чувствовал, что готов был заплакать. Когда он вновь заговорил, то почти надеялся, что прослезится.
Его голос звучал напряжённо:
— Я лучше погибну озарённым славой, чем просто угасну. Я... я чувствую, что должен сделать именно так. Не могу точно объяснить почему.
— Ты нам нужен, Дэвид. Мы не можем потерять тебя — в лучах славы или в бесславьи.
— Я знаю.
— Ты всё ещё среди сильнейших. Только те, кто следили с самого начала, могут заметить, что ты не на пике. Пройдёт какое-то время, прежде чем изменения станут достаточно очевидными, чтобы люди заметили.
— Они уже заметили. Так всегда бывает, когда к тебе приковано внимание публики. Твои провалы видят все.
На это у неё не нашлось ответа, а он не стал продолжать. Глядя в пол, боковым зрением он видел ноги Контессы. Она прислонилась к стене и наблюдала.
Он привык воспринимать её как предмет интерьера. Теперь это было сложнее. Она не могла дать ему ответов. К добру или к худу, но он был одним из её слепых пятен.
Стол медленно скользнул к своему месту, пересёк комнату с тихим скрипом и остановился ровно перед Доктором. Хранительницы рядом не было, но мебель она могла перемещать и так. Движение подняло с поверхности пыль, и она закружилась в воздухе.
— Ты понимаешь, что это необходимо? — спросила Доктор, едва пыль осела.
Дэвид медленно кивнул.
— Я пойду проверю состояние недавно поступивших. Если захочешь поговорить или будут вопросы — дай знать.
Он снова кивнул.
Она поднялась со стула, задвинула его под стол и вышла из комнаты.
Контесса отошла от стены и проследовала за Доктором — он проводил её взглядом.
За всё это время она не сказала ни слова, но это было в порядке вещей. Он далеко не сразу понял почему.
Если бы Доктор пожелала, то Контесса могла бы провести всю эту беседу сама. Она бы выиграла спор. А если бы захотела, то весь разговор был бы построен так, чтобы он ушёл удовлетворённым.
Да, для неё он был слепым пятном, но она достаточно хорошо его знала, чтобы составить у себя в голове приемлемо похожую на него модель и на каждый вопрос и утверждение придумать подходящий ответ. Но он бы это понял. Ему было известно, на что она способна и как действовала, и это бы придало всему происходящему несколько иной окрас.
Из-за наличия пятна, она не смогла бы детализировать свой путь к победе до такого уровня, чтобы он ушёл и остался довольным, даже осознавая, что она делает.
И он стал бы её ненавидеть.
Вместо этого со всеми, кто по её мнению мог с ней работать, Доктор Мама общалась сама. И не получала при этом подсказок от Контессы.
Каждый раз, когда Контесса ничего не говорила, она сдерживала себя. Спрятанное до поры оружие: ответ на каждую проблему от самых тривиальных до наиболее глобальных.
Её буквально переполняло потенциальное могущество.
Эйдолон знал, что это недостойно, но из-за этого он всё равно втайне недолюбливал её.
Несмотря на всю его верность и преданность делу, подобное могущество казалось ему несколько зловещим, хотя он и не мог объяснить, почему.
Немного покачнувшись, словно от ранения, он поднялся.
«Подчиняться, быть хорошим солдатом. Помнить про высшую цель».
* * *
24 июня 2013 года. Сейчас.
Зелёная Госпожа поймала его. Он мог держаться в воздухе.
Новая сила уже проявлялась. Кожу начало покалывать, а вскоре то же покалывание проявилось и на его костюме. В считанные мгновения он ощутил его как продолжение себя.
В поле зрения всё изменилось, окрасилось оттенками аквамарина, текстура шлема тоже изменилась. Кристалл.
Который продолжал расти, формируя всё новые слои кристаллической одежды, узоров и прочего.
Что-то, что сможет выдержать массированный удар, от которого не поможет увернуться его вторая защитная способность.
Он медленно выдохнул.
— Благодарю.
— Рада помочь, Первосвященник.
Взгляд его устремился к горизонту. Край неба светился золотистым светом, но не от солнца. Сын с удивительной целеустремлённостью приближался к ним.
— Раз, раз, — раздался молодой женский голос.
— Слышу тебя, Сплетница, — он позволил силе исказить свой голос.
— Связь оборвалась. Только сейчас получили видео— и аудиопотоки.
— Скоро вы их вновь потеряете. Он возвращается.
— Эксперимент завершён. Всё пошло так плохо, как только могло, но всё закончено. Нет больше необходимости сражаться.