Сердце бешено стучало в груди, он был предельно сосредоточен.
«Вот моё предназначение, то, зачем я здесь», — подумал он.
Повтор прошлой атаки. Сокращение дистанции с лучом наготове.
Он приготовился, чтобы создать ещё одну углеродную сферу. Лучше всего подойдёт какое-либо отверстие. Рот Сына был плотно закрыт, но вот нос...
Эйдолон ничем не выдал начала атаки: не пошевелил рукой, не сделал никакого видимого действия, просто создал сферу внутри левой ноздри Сына.
В последнюю секунду Сын слегка изменил траекторию движения.
Он учится, приспосабливается.
Самоуверенность, чувство превосходства. Эти ощущения примешивались к тому лёгкому отвращению, что, казалось, исходило от него раньше. Уверенность, оттенок развлечения.
Ещё одна попытка и ещё один промах. На этот раз Сын отреагировал быстрее.
Защитную оболочку пронзило тонким золотым лучом и Эйдолона телепортировало вновь.
Сын сразу же продолжил атаку направленной во все стороны вспышкой золотого света.
Защитный пузырь ещё не восстановился, да и не был достаточно прочным. Внешний слой кристалла треснул и разрушился. Атака не ослабевала, разъедая кристаллическую защиту.
Он мог отказаться от одной из сил, но от какой? Лишиться кристальной оболочки прямо сейчас значит умереть, так и не дождавшись новой силы. Лишиться телепортации? Он станет лёгкой добычей. Отказаться от атакующей способности, которая почти сработала? Тоже нет.
Он продолжал, сжав зубы, держаться за все три, ощущая, как свечение вгрызается в его плоть.
Он почувствовал, как полёт прекратился. Воздействие золотого света?
Нет. Его вновь подхватило, но уже нечто иное.
Сын прекратил натиск, что дало время Эйдолону отчаянно отбросить силу кристаллической оболочки в надежде получить регенерацию.
Кожа начала излечиваться, формируя при сращивании костяные наросты. Отпадут эти наросты не сразу, но это была наиболее быстрая из доступных ему сил регенерации.
Со стороны рухнувшей платформы к пришельцу подлетели три объекта. Три сферы.
Они сдетонировали — каждая через долю секунды после предыдущей.
Зелёная Госпожа. С ней были четыре духа, три из них работали как единое целое. Один формировал исходный материал, двое конструировали из них объекты, телекинетик перемещал между ними и то, и другое, держал в небе недвижимого Эйдолона и швырял бомбы в направлении Сына.
Одна из бомб создавала замкнутые контуры ускоренного и замедленного времени. Другая искажала пространство до такой степени, что на него было больно смотреть.
Эйдолон отбросил все силы, кроме одной атакующей. Мог ли он позволить себе привлечь внимание Сына?
Нет.
Но он всё равно это сделал. Он сосредоточил внимание на втором ушном канале.
Сын слегка сместился в сторону и развернулся лицом к Эйдолону.
«Я недостаточно силён».
* * *
21 июня 2011 года. Два года назад.
Они собрались там же где собирались бессчётное количество раз, но никто ничего не произносил. Не было ни царящей уверенности, ни убедительных заверений.
Легенда не занял место за столом — остался стоять у двери.
— Рано или поздно это должно было случиться, — начал Счетовод. — Вероятность...
— Не надо, — сказала Александрия.
Счетовод заткнулся и вернулся к своему ноутбуку.
Эйдолон стянул свою маску, смахнул с неё слизь, оставшуюся после того, как его проглотили, а затем отрыгнули.
И уставился на её матовую поверхность.
— Нам нужно всё обдумать, — сказала Доктор Мама. — На что это повлияет? По меньшей мере в свете следующего нападения Губителя. Момент критический, мы не можем позволить себе проиграть следующую схватку.
— На Протекторат, — сказала Александрия. — Мы лишимся бойцов. В том числе ключевых. Другие останутся, но общее отношение изменится. Мне придётся сдать полномочия, но перед этим я смогу успеть на что-то повлиять.
— Это в корне меняет всё, — сказал Легенда. — Прошу прощения за вопрос, но вам хотя бы совестно?
— Ни капли, — ответила ему Доктор. — Всё, что мы совершили, было сделано ради одной единственной цели. Мы знали, что потребуется принимать тяжёлые решения, но...
— Вы создали Сибирь, — сказал Легенда. — Сибирь, которая убила Героя. У каждого действия есть последствия. Посмотрите к чему привело вас тупое, безоглядное высокомерие. Смерть Героя обозначила конец наших лучших лет, а сейчас бесчисленное множество Стражей и членов Протектората разуверились в будущем.
— Можно было бы возразить, — начал Счетовод, — что его смерть заставила других сделать шаг вперёд. Что он стал мучеником.